79 И я: «Как оттиск в воске или глине,Который принял неизменный вид,Мой разум вашу речь хранит отныне.82 Но для чего в такой дали паритВаш долгожданный голос, и чем болеК нему я рвусь, тем дальше он звучит?»85 «Чтоб ты постиг, — сказала, — что за школе[1174] Ты следовал, и видел, можно ль ейПознать сокрытое в моем глаголе;88 И видел, что до божеских путейВам так далеко, как земному краюДо неба, мчащегося всех быстрей».[1175]91 На что я молвил: «Я не вспоминаю,Чтоб я когда-либо чуждался вас,И в этом я себя не упрекаю».94 Она же: «Если ты на этот разЗабыл, — и улыбнулась еле зримо, —То вспомни, как ты Лету пил сейчас;97 Как судят об огне по клубам дыма,Само твое забвенье — приговорВиновной воле, устремленной мимо.[1176]100 Но говорить с тобою с этих порЯ буду обнаженными словами,Чтобы их видеть мог твой грубый взор».103 Все ярче, замедленными шагами,Вступало солнце в полуденный круг,Который создан нашими глазами,106 Когда в пути остановились вдруг, —Как проводник, который полн сомнений,Увидев незнакомое вокруг, —109 Семь жен у выхода из бледной тени,Какую в Альпах стелет вдоль ручьяВязь черных веток и зеленой сени.112 Там растекались, — мог бы думать я, —Тигр и Евфрат из одного истока,Лениво разлучаясь, как друзья.[1177]115 «О светоч смертных, блещущий высоко,Что это за раздвоенный поток,Сам от себя стремящийся далеко?»118 На что сказали так[1178]: «Тебе урокПодаст Мательда».[1179] И, путем ответаКак бы желая отвести упрек,121 Прекрасная сказала: «И про это,[1180]И про иное с ним я речь вела,И не могла ее похитить Лета».124 И Беатриче: «Больших мыслей мгла,Ложащихся на память пеленою,Ему, быть может, ум заволокла.127 Но видишь льющуюся там Эвною:Сведи его и сделай, как всегда,Угаснувшую силу[1181] вновь живою».130 Как избранные души без трудаЖеланное другим желают сами,Лишь только есть малейшая нужда,133 Так, до меня дотронувшись перстами,Она пошла и на учтивый ладСказала Стацию: «Ты следуй с нами».136 Не будь, читатель, у меня преградПисать еще, я бы воспел хоть малоПитье, чью сладость вечно пить бы рад;
