Новая жизнь. Божественная комедия

67 Как дельный воздух мерзлыми парами
Снежит к земле, едва лишь Козерог
К светилу дня притронется рогами,[1782]

70 Так здесь эфир себя в красу облек,
Победные взвевая испаренья,
Помедлившие с нами долгий срок.

73 Мой взгляд следил все выше их движенья,
Пока среда чрезмерной высоты
Ему не преградила восхожденья.

76 И госпожа, когда от той меты
Я взор отвел, сказала: «Опуская
Глаза, взгляни, куда пронесся ты!»

79 И я увидел, что с тех пор, когда я
Вниз посмотрел, над первой полосой
Я от средины сдвинулся до края.[1783]

82 Я видел там, за Гадесом[1784], шальной
Улиссов путь;[1785] здесь — берег, на котором
Европа стала ношей дорогой.[1786]

85 Я тот клочок[1787] обвел бы шире взором,
Но солнце в бездне упреждало нас
На целый знак и больше,[1788] в беге скором.

88 Влюбленный дух, который всякий час
Стремился пламенно к своей богине,
Как никогда ждал взора милых глаз;

91 Все, чем природа или кисть доныне
Пленяли взор, чтоб уловлять сердца,
Иль в смертном теле, или на картине,

94 Казалось бы ничтожным до конца
Пред дивной радостью, что мне блеснула,
Чуть я увидел свет ее лица;

97 И мощь, которой мне в глаза пахнуло,
Меня, рванув из Ледина гнезда,[1789]
В быстрейшее из всех небес[1790] метнула.

100 Так однородна вся его среда,
Что я не ведал, где я оказался,
Моей вожатой вознесен туда.

103 И мне, чтоб я в догадках не терялся,
Так радостно сказала госпожа,
Как будто бог в ее лице смеялся:

106 «Природа мира, все, что есть, кружа
Вокруг ядра, которое почило,[1791]
Идет отсюда, как от рубежа.

109 И небо это божья мысль вместила,
Где и любовь, чья власть его влечет,
Берет свой пыл, и скрытая в нем сила.[1792]

112 Свет и любовь объемлют этот свод,
Как всякий низший кружит, им объятый;
И те высоты их творец блюдет.[1793]

115 Движенье здесь[1794] не мерят мерой взятой,
Но все движенья меру в нем берут,
Как десять — в половине или в пятой.[1795]

118 Как время, в этот погрузясь сосуд
Корнями, в остальных живет вершиной,
Теперь понять тебе уже не в труд.[1796]

121 О жадность! Не способен ни единый
Из тех, кого ты держишь, поглотив,
Поднять зеницы над твоей пучиной!

124 Цвет доброй воли в смертном сердце жив;
Но ливней беспрестанные потоки