Том 3

После них она румяней,
Чем заря, из тьмы ночной
Лик являющая свой,
И свежее розы ранней.
Ах, когда ее ланиты
Увлажняет пот, она
Белизною их сходна
С лилией, росой омытой!
Как она непринужденно
Шляпу и вуаль срывает!..

Салусьо

Часто так вас подмывает?

Октавьо

Всякий раз, как восхищенно
Взгляд задерживаю я
На ее пышноволосой
Голове, где вьются косы,
Словно черная змея,
Иль смотрю на туфли-крошки,
Те сафьянные темницы,
Где скрывает чаровница
Две божественные ножки,
Я утрачиваю разум.

Салусьо

То-то он ослаб у вас,
Чтo и вижу я сейчас
Невооруженным глазом.
Ну, а вдруг ее леченье —
Только повод для обмана?
Вдруг и цвет лица румяный,
Подсказавший вам сравненье
С розой, лилией, зарей,
Вызван не ходьбой по Прадо,
Хоть вы в это верить рады,
А причиною иной?

Октавьо

Вздор! У всякого свежей
Цвет лица после гулянья.

Салусьо

Почему недомоганье
Начинается у ней
Лишь при вас? А вдруг причина
Этой хвори и тоски
В том, что даме вы мерзки?

Октавьо

Ах ты, злобная скотина!

Салусьо

Почему святоша-тетка,
Что в одежде покаянной
Щеголяет постоянно,
Стала вдруг такою кроткой
С той, кого вчера ехидно
Донимала, и шпыняла,
И на все лады склоняла?

Октавьо

Дурень! Как тебе не стыдно
Женщину чернить святую?

Салусьо

Так ли уж она свята?

Октавьо