казалась полностью поглощенной происходящим.
— Не могли бы вы, — проговорила наконец Шарп, — рассказать об этих исследованиях?
— Конечно, — решительно ответила Шелтон и повернулась лицом к судье. — Во-первых, царапины были на бедре и горле мисс Карелли. Она утверждает, что их нанес мистер Ренсом. Мы искали частицы кожи под его ногтями.
— И каков же результат?
— Мы не нашли ничего.
В голосе Шарп появились язвительные нотки:
— Ну а если бы мистер Ренсом царапал мисс Карелли, вы могли бы найти частицы кожи у него под ногтями?
— Этот тест не дает стопроцентной гарантии. Но в общем-то да, конечно.
— А вы исследовали ногти мисс Карелли?
— Да.
— А в этом случае результат был?
— Да, — спокойно ответила Шелтон. — Под ногтями мисс Карелли были частицы кожи.
Подавшись вперед, судья Мастерс задала свой первый вопрос:
— Вы можете определить, чья это была кожа?
Шелтон покачала головой:
— Нет. Если кожи мало, это невозможно.
— Спасибо. Продолжайте, мисс Шарп.
Шарп взглянула на Шелтон с легкой фальшивой улыбкой:
— Вы что-нибудь еще нашли под ногтями мисс Карелли?
— Да.
— И что же вы нашли?
Шелтон помолчала.
— Микроскопические частицы нейлонового волокна.
Пэйджит окаменел. Шарп не говорила ему об этом и сейчас с откровенным торжеством встретила его удивленный взгляд.
— Каково, по вашему мнению, — спросила она, — происхождение этого волокна?
Шелтон взглянула на Марию. Проговорила тихо:
— Об этом ничего нельзя сказать. Но волокно то же самое, что и на колготках мисс Карелли.
— А под ногтями мистера Ренсома были частицы нейлона?
— Не было.
У себя за спиной Пэйджит услышал низкий, напряженный гул: журналисты поняли, какой удар нанесла Шелтон Марии Карелли, и с нетерпением ждали продолжения.
— Как вы поняли со слов мисс Карелли, — продолжала Шарп, — мистер Ренсом был сексуально возбужден во время нападения, которое ему приписывается. Это верно?
— Да.
— И вы искали тому подтверждение?
— Да. — Шелтон теперь смотрела на судью. — Перед оргазмом и даже во время полового сношения возбужденный член выделяет небольшое количество семени; иногда этого количества достаточно, чтобы вызвать беременность даже в том случае, если не было семяизвержения. Чтобы убедиться в том, что такие выделения были, мы берем мазок с члена и ищем остатки семени.
— И вы проделали это с членом Ренсома?
— Да.
— И каким был результат?
— Там ничего не было. — Шелтон не сводила глаз с Кэролайн Мастерс. — Выделений мы не нашли.
— Таким образом, вы не нашли ни единого факта любого рода, подтверждающего то, что мистер Ренсом был сексуально возбужден?
— Нет. Ни единого.
Шарп выпрямилась, отступила назад на два-три шага; и осанка, и тон ее голоса говорили о том, что она чувствует себя хозяйкой положения.
— Теперь давайте разберемся с пулевой раной, вызвавшей летальный исход. Вначале мисс Карелли заявила инспектору Монку, что она боролась с мистером Ренсомом с пистолетом в руке, что пистолет выстрелил ему в грудь с расстояния в два или три дюйма. Лабораторные исследования могут что-либо сказать по этому поводу?
— Да. Это не соответствует истине.
— Когда вы говорите «это»…
— Я имею в виду, что стреляли не с расстояния в два-три дюйма, а, как они считают, с удаления не менее чем два-три фута. — Теперь Шелтон обращалась уже непосредственно к судье: — Как вы знаете по собственному опыту работы в полицейском управлении, выстрел с близкого расстояния всегда оставляет следы.
— Я знаю это, — сухо ответила Мастерс. — По собственному опыту, приобретенному во время этого перекрестного допроса, я прониклась теперь уважением к следам от выстрелов с близкого расстояния. Как и к вашему искусству быть свидетельницей.
Похвала, не лишенная двусмысленности, заставила Шелтон улыбнуться, а Шарп замереть на мгновение и бросить на Кэролайн Мастерс испытующий взгляд. Когда Шарп снова заговорила, Пэйджит почувствовал, что в ее голосе нет прежней уверенности:
— Не могли бы вы сказать, какие пороховые следы должны были остаться в этом случае?
— Да. Оружие — «вальтер-380», пуля с серебряным наконечником — высокоточного исполнения, кстати. После выстрела с двух или трех дюймов из этого пистолета, этой пулей на груди убитого остался бы отчетливо видимый черно-серый круг от порохового нагара диаметром несколько дюймов. — Шелтон сделала паузу. — В данном случае следов пороха не было. Никаких.
— И какой вывод вы делаете из этого?
— Начнем с такого факта: чтобы не осталось следов, выстрел должен быть произведен с расстояния не менее двух футов, скорее даже трех футов. — Шелтон обернулась к Марии. — Из чего мы заключили, что мисс Карелли стреляла в мистера Ренсома не с двух-трех дюймов, а с двух или более футов.
Взгляды Марии и Шелтон встретились. Находившаяся между ними Шарп медленно покачала головой, как бы не в силах говорить, подавленная только что услышанным. Потом она кротко спросила:
— А как с историей мисс Карелли о борьбе за пистолет?
Шелтон продолжала смотреть на Марию.
— Никаких следов, — тем же ровным тоном отвечала она. — Ни отпечатков пальцев. Ни следов пороха на руках мистера Ренсома. Ничего, позволяющего предположить, что была борьба.
Зал замер. Пэйджит знал почему: жесткое, решительное выступление Шелтон, ее спокойное поведение пагубны для положения Марии Карелли. Для Пэйджита было мучением сидеть и делать вид, что ничего не произошло.
— На кассете, — снова раздался голос Шарп, — мисс Карелли говорит, что постаралась позвонить по 911 как можно скорее. Вы помните это?
— Да.
— А сколько времени прошло после этого звонка до вашего прибытия в отель?
— Немного. Минут пятнадцать.
Шарп помедлила.
— А как вы считаете, за сколько времени до вашего прибытия скончался мистер Ренсом?
— Точно трудно сказать. Но самое меньшее — за час.
— А почему вы так считаете?
— Его кровь уже стала скапливаться в грудной полости. Когда сердце перестает качать кровь, она стекает в самые низкие точки тела и остается там. Все дело в силе тяжести. Но это происходит не сразу. Бледность кожи мистера Ренсома позволяет, на мой взгляд, сделать вывод, что процесс этот был в
