высокоскоростной магистрали именно в эту ночь и именно в этом национальном парке.
Долго шлепал Прорехов в потемках, останавливался, щупал грязь - воды и близко не было. И в горячке, сев передохнуть, напоролся копчиком на кованый сундук. Взломал его - а там дюжина бутылок. Неожиданная удача развеселила его. Он откупорил одну бутылку, попробовал, открыл еще. Вино оказалось на редкость съедобным. Такая удача!
Отсутствие Прорехова в лагере было обнаружено, когда уже совсем рассвело. Улька засекла его согбенную фигуру посреди пустынной абиссали с помощью своего дальнобойного объектива. Она решила поснимать для себя и напоролась на живого человека. Сквозь оптику хорошо просматривалось, как Прорехов, словно грабарь в могиле, с увлечением копался в земле. Чтобы разобраться, что он там делает, была срочно отправлена экспедиция во главе с Беком.
Когда спасатели приблизились, непочатых бутылок в сундуке почти не осталось.
- Что это ты тут нашел? - насторожился Артамонов.
- Вот, чернила кто-то посеял, - еле вымолвил Прорехов.
- Погоди, - тормознул его Артамонов. - Здесь что-то старинное. А ну, дай посмотреть!
- Нечего там смотреть! - оттолкнул его веселый Прорехов. - Вино как вино!
- Ты что, пятачок! - воссиял Артамонов. - Оно не иначе как прошлого века!
- Сейчас протрем, - сказал Макарон и начал драить этикетку. Действительно, немолодое... Мошнаковский и К, - вчитался аксакал в мутную надпись.
- Да ты что! Не может быть! - запрыгал Артамонов, вырывая бутылку. Мы впилим этот сундук Мошнаку за все свои долги! Надо срочно ехать за ним, принял он решение и велел Прорехову тормознуть с поглощением найденного.
- Да ладно тебе! - с трудом промямлил почти готовый Прорехов.
- Вот тебе и ладно, - сообразил Артамонов. - За этот ящик с Мошнака лимон можно истребовать! Присмотри тут, а я мигом, - велел он Макарону и побежал к машине.
Мошнака доставили к обеду. Хорош же был Капитон Иванович. Он прибыл во всеоружии - пригнал с собой мотоплуг, чтобы перепахивать дно, и прицеп фашин для подстилки. Где только взял?! Как будто всю жизнь занимался пахотой.
Оставив все это хозяйство на краю аллювиальных отложений и напялив на свое тугое седалище цветастые 'багамы', Капитон Иванович поспешил на место непосредственного происшествия.
Добежав до Прорехова, он не смог сдержать себя и, вырывая добро из рук первооткрывателя, заголосил.
- Это же самая настоящая фелония! - хулил он Прорехова. - Отдайте мои бутылки!
- А я как сидел, так и пью, - промямлил в ответ Прорехов.
- Вы совершили тягчайшее преступление! - продолжал Капитон Иванович увещевать растлителя.
- У меня есть мысль, и я ее думаю! - нес, что приходило в голову, Прорехов.
Бек долизывал горлышки, а Капитон Иванович - Христом Богом умолял Прорехова оставить недопитое и за каждую нетронутую бутылку обещал по ящику вересковой горькой.
- Нам такие гандикапы ни к чему! - отказался Прорехов. Весь облитый чудесным вином, он пытался размазать по себе упавшие капли и делился соображениями на этот счет: - Здесь есть два плюса, Капитон Иванович, первый - то, что вино - не губная помада и следы от него не надо скрывать, а второй плюс - что не надо чистить майку от пивных пятен. - Видок у Прорехова был не утренний, но все же он принял к сведению обещанные Мошнаком объемы, правда, с условием, что не прекратит лакомиться, пока встречный товар не прибудет на место уговора.
Когда Капитон Иванович притащил из соседнего села обещанный прицеп горькой, в сундуке оставалась недопитой всего одна бутылка вина.
- Эх! - посовестил он Прорехова. - Вы меня разорили! Это ж надо, все выпить за один присест!
- Хватит с вас и одной бутылки! - выплескивал наружу настроение Прорехов.
- Можно было бы озолотиться, - причитал Мошнак. - На Сотби за этот сундук моих предков могли бы состояние отвалить.
- Вот как?! - изумился Прорехов и, тщетно пытаясь насадить на крючок маленького красного мотыля, спросил на полном серьезе: - Значит, не вранье все это насчет вашей фамилии?
- А вы не верили? - упавшим голосом произнес Капитон Иванович.
- Почему же? Верили, - сказал Прорехов и тут же спохватился: - А где вода?
- Утрачена, - сообщил Капитон Иванович, взял сундук, поставил в него пустые бутылки и направился в сторону берега. Добравшись, он завел мотоплуг и, набросав под колеса фашин, принялся перепахивать злачное место. Пахал он до вечера, но так ничего и не обнаружил. Войдя в положение грязного по уши Мошнака, 'лишенцы' пригласили его в баню.
- Идемте в преисподнюю, - позвал Капитона Ивановича Макарон. - Пока попаритесь, может, они и проявятся.
- Кто 'они'? - спросил Мошнак.
- Сундуки.
- Да нет, остальные, видно, замыло, - с грустью произнес банкир. Что-то, я смотрю, вас как будто меньше стало. - Поводил он глазами по территории.
- Угадали, Артура нет, - сообщил Артамонов.
- И где же он? - поинтересовался Мошнак, словно имел с ним свои особые тайные правоотношения.
- Артамонов отнес его на себестоимость, - сказал аксакал. - В затраты.
- Не иначе как уехал? - почти догадался Капитон Иванович.
- Жизнь смыла на вторичные рынки, - поделился тайной Артамонов.
- К педикам, что ли?
- Что-то в этом роде, - сказал Артамонов. - Волной колбасной эмиграции...
- Ну и где он сейчас? - уже серьезно спросил Капитон Иванович.
- В каком-нибудь отстойнике выправляют статус беженцев, - допустил Артамонов. - Сидят и пишут в анкете, что им не дали развиться в агентов по распространению 'Herbolife'.
- А через посольство вы не пробовали его искать? - проявил смекалку Мошнак.
- Мы не собираемся за ним бегать, - сказал Артамонов. - Пусть отдыхает.
- Вы не собираетесь, это понятно, - удивленно произнес банкир. - Но на кредитном договоре стоит его подпись.
- Что верно, то верно, - согласился Макарон. - Тут ничего не попишешь.
- Хороша банька, - похлопывал себя под мышками Прорехов, вымазанный сажей и весь в рыбной чешуе, - и веники свежие, и пар натуральный, но жарко, очень жарко! - Он поскреб себя мыльницей по животу и продолжил: - Все честь по чести - и пиво подносят вовремя, и простыни, и таранку, но жарко, очень жарко!
- Все серьезные вопросы испокон веку решались через парилку, - заметил аксакал.
- Если не через циклонную топку, - обусловил реплику квелый Прорехов. Как, например, в случае с Лазо.
- А почему именно в бане решаются все серьезные вопросы! - спросил Артамонов у Мошнака. - Как вы думаете, Капитон Иваныч?
- Голый человек не так агрессивен, как разодетый, - легко поддержал беседу банкир. - Это доказано науками. Если бы 'стрелки' проходили в банях, то для выхода из сложных финансовых тупиков не требовалось бы столько туловищ.
- Вы намекаете, что ли? - спросил Артамонов.
- Да нет, это я так, к слову, - спохватился Капитон Иванович. - С вами у меня разговор иной будет. Доверительный.
- И выборы тогда тоже надо проводить в помывочной, - завершил разминку Макарон. - Для спокойствия.
- Продайте эту идею товарищу Виктору Антоновичу, - предложил Мошнак.
- Хорошо бы все наши разговоры кодифицировать, - предложил перестраховаться Макарон. - Пространство наверняка прослушивается.
