- А плащ-палатку куда? - не унималась Улька. - От нее необходимо избавиться.
- Наоборот, ее надо выпячивать, - воспрепятствовал Прорехов. - Она может стать символом жесткой погонной руки, которую ждет население.
- Макарон и жесткость несовместимы, - заявила Дебора.
- Верно, - примкнул к ней Артамонов. - Он сдастся под напором первых же просителей, подпишет все письма, и от внебюджетных фондов не останется камня на камне. И главное - подпишет прошения не нам, а каким-нибудь проходимцам.
- Иметь нетрадиционное для политика такого ранга обаяние - слишком дорогая ноша, - сказала Дебора. - Да, с ним мы точно влетим.
- Как ты считаешь, аксакал, - окончательно насели на Макарона, сможешь ты навести в регионе порядок? Не то чтобы в самом деле, а в качестве стеба.
- Если Родина прикажет... - расплывчато объяснился аксакал.
- А знаешь ли ты, уважаемый кандидат, что, выдвинув свою кандидатуру, ты теперь уже не тайно, а открыто выступишь против вооруженного силовыми структурами и прикрытого идеологическим фронтом вросшего в кабинеты аппарата? - пытал Макарона Артамонов, как замполит. - Мы еще только размышляем о регистрации, а над твоим поражением уже трудятся целые цеха и мастерские по защите формации. Правильно я говорю, Капитон Иванович? обратился он за поддержской к Мошнаку.
Банкир сидел в гуще спорщиков, как в жюри КВН вместо Гусмана, и не знал, что делать - смеяться или запоминать, чтобы потом доложить куда надо. Он не понимал, то ли ребята болтают, то ли реально затевают поход на Советскую площадь.
- До завершения регистрации - месяц, - сказал он что-нибудь на всякий случай. - Можете и не успеть.
- Успеем. Наш кандидат имеет неоспоримое преимущество перед остальными - он играет в шахматы! - превознес Макарона Артамонов до самых небес. - К тому же он единственный, кто способен различить инопланетян.
- Самое главное, - сказала Дебора, - придумать грамотную эмонациональную идею регионального масштаба.
- А что тут придумывать, - оживился Макарон. - У меня диссертация на эту тему почти на выходе...
- Да нет, аксакал, здесь тебе не экзамен, - опустил его на место Артамонов. - На тростниковой подводной лодке тут не поднырнешь.
- При чем тут подлодка?! - возмутился Макарон. - Вы тему-то мою помните?
- Ну да, - произнесли однокурсники.
- Надо забрать у соседней области и вернуть сюда земли в районе села Миколино. Это родовые земли здешних князей. Когда в старину закончилось противостояние двух этих почти равных в то время структур, святыни проигравшего княжества были переданы победителю. Чтобы и в поколениях уже больше никто не дергался. Тогда конкурентов тоже вырезали под корень. Поэтому область нынче такая безмозглая и захудалая. Она лишена основы. За века она превратилась во всадника без головы. Эту тему и поднимет 'Лишенец'. Даже в зачаточном состоянии ее можно эксплуатировать в течение всей избирательной кампании. Ее научное прочтение может оказаться более действенным, нежели практическая реализация, которая никому не нужна. Поэтому мыслить будем так - вернуть землю за такое короткое время, конечно, не успеть, но поднять вопрос необходимо. Поднимем его высоко и громко. Такая у нас будет малая эмонациональная идея!
- Масонские штучки, - сказал Артамонов. - Закинем удочку, а там такое начнется! Мало не покажется!
- Проведем референдум, - невозмутимо продолжал Макарон, - договоримся с клакерами, выдадим населению по червонцу, как в старину. Все будет законно и красиво! Самосознание поместных масс вырастет в разы. Ты его, этот народ, будешь бить по рукам, чтоб не цеплялся за кузов, а он все равно будет переть за тобою - настолько притягательной может оказаться идея возврата святынь, она вселит в людей нездешние силы... - Макарона, похоже, было уже не остановить. Он был готов озвучить все двадцать глав своей бесконечной диссертации.
- А не явится ли это прецедентом для перекройки всей России? насторожился Мошнак.
- Не явится, - с лету парировал Макарон. - Этот случай был единичным в истории. Все остальные административные переделы имели простые хозяйственные корни.
- Может, наоборот, нас присоединить к соседней области? - предложил Прорехов. - Тогда, глядишь, и разовьемся быстрее на халяву.
- И где ты раньше был? - спросила его Дебора.
- Пиво пил.
- Что, голосуем? - предложил Артамонов.
- За что? - спохватился Макарон.
- За эмонациональную идею.
- Тогда уж давайте и за кандидата, - добавил список вопросов Прорехов. - От блока красных кхмеров.
- Ну, кто за? - вопросил Артамонов.
- Е-ди-но-глас-но! - пятикратно пролаял Бек.
- А если ничего не получится? - спросил Макарон. - Куда будем сваливать?
- Никаких если, - не дал собранию застыть в раздумьях Артамонов. Настоящий политик должен предсказывать, что будет, и уметь убедительно объяснять, почему этого не произошло.
- Не думаю я, что не из недр системы, вот так с кондачка какой-то сторонний человек может проскочить туда, - вполне серьезно сказал Капитон Иванович. - На Советскую площадь есть только санкционированные и согласованные заходы.
- Что посмеешь, то и пожнешь, - сказал Артамонов и далее пояснил Мошнаку: - Это смотря в какие эпохи брать. В наше смутное время может проскочить кто угодно, любая шушера! Но, в таком случае, почему не мы? Сейчас вы увидите, кто наряду с командой Платьева попрет в губернаторы! И Сичкины, и Птичкины, и Синичкины! В переходные периоды, когда страна кидается государством, как раз и можно проскочить на крыльях черного пиара и желтой прессы - цвета германского флага к вашим услугам. Потом наведут порядок, и все будет более-менее системно и пристойно, а сейчас... Одним словом, в переходные периоды надо пользоваться только переходными глаголами! И переходными личностями!
Откиснув и подзарядившись у пирамиды, магнаты уселись в 'Chrysler' и отбыли на родину.
Компания была довольна трофейной автомашиной. Да и само это корпоративное имущество мертвой хваткой притерлось к 'лишенцам'. Едва Артамонов заикнулся отдать его за долги Мошнаку, как у тачки тут же отказали тормоза. Стоило только Прорехову вывесить на столбе объявление о его продаже, как Макарон тут же въехал в жатку и испортил товарный вид машины. Если за руль садился кто-то не из команды, 'Chrysler' глох, ел много бензина, и у него начинали стучать 'пальцы' - словом, он пытался всячески сжить со свету непрошеного седока и ни в какую не хотел расставаться с текущими пользователями. Как только за руль восседали хозяева и выяснялось, что сбыть его не получается, он вновь преображался, как коза соседки Макарона - тети Пани: животина, прознав, что ее собираются забить, заплакала человеческими слезами. Тетя Паня тоже заплакала и оставила козу. Теперь коза дает столько молока, что не каждой корове под силу. Да, но при чем здесь авто?
Машина была семиместной. Наряду с Беком, для которого имелась специальная банкетка между передними сиденьями, в салоне легко размещались Артамонов и Дебора с дочкой, Прорехов с Улькой и Макарон. Седьмое место пустовало. Оно в очередной раз навело аксакала на мысль привезти на жительство Свету.
- Мотану-ка я за ней прямо сейчас, - объявил он, когда въехали в город. - Мне кажется, теперь я ее уговорю. Хватит ей болтаться без нас!
- Хорошая идея, - поощрили его друзья. - Жилье теперь есть. Не на пустое место приедет.
Все, что касалось жилья, было приятной правдой. Макарону выстроили дом. Один на плану. По собственному проекту аксакала - с камином и высокими потолками. На окраине поселка Крупский-айленд, почти в лесу. Макарону достался участок в ряду домов работников вагонного завода, которые тупо брали на предприятии густотертую ядовито-зеленую краску и покрывали ею все свои дома. Макарон, не ведая об
