устоях, выкрасил свой терем в ярко-желтый цвет в три слоя. Соседи прозвали его эксцентриком.
Макарон не мог жить без солнца, поэтому первое, что он купил себе из мебели, - солярий. Когда этот белоснежный гробик вносили в дом, соседей за забором охватил столбняк. Вечером Макарон влез в аппарат погреться примерить и опробовать ложе. Ну, улегся, включил лампу и принялся ловить кайф. Вдруг крышка гроба сама собой открылась, и соседи Макарона начали молотить его по бокам черенками лопат, пытаясь проткнуть осиновым острием в области грудины. Руководила атакой тетя Паня.
- Ах ты, сука зубатая! - приговаривала она. - Щас мы тебя по рогам!
Чисто человеческий вопль Макарона отсрочил его кончину. Так Макарон познакомился с тетей Паней. А потом и подружился. До такой степени, что предложил ей должность мажордома.
- Вы тут за собакой присмотрите, а я мигом, - бросил друзьям Макарон, выходя из 'Chryslera' у вокзала. - Хочу стать женатым до безобразия. - И отправился на поезде в Москву за Светой.
Нынешние регионарные выборы были знаменательны тем, что впервые в истории избирался не председатель исполкома Совета народных депутатов, а именно губернатор. Это придавало выборам дополнительный вольтаж.
По уложению Платьева, кандидатов в губернаторы от действующей власти было шестеро. Не чтобы запутать, а 'чтобы обеспечить альтернативные выборы, - заявил Виктор Антонович через СМИ, - и подлинно свободное волеизвержение на основе всеобщего и равного избирательного нрава'.
Но на самом деле люди Платьева шли по двум причинам - чтобы растащить голоса и выстрадать иммунитет, потому как почти все они ходили каждый под своей статьей. Вообще, еще Гоголь подметил, что редкой птице удается долететь из кресла до середины уголовного кодекса.
Уже на этапе регистрации в команде Платьева не обошлось без потерь: несмотря на особое расположение комиссии, один кандидат не прошел люстрацию по моральному цензу, а второй - по цензу грамотности - не имелось высшего образования. Оставшиеся четверо двигались единым блоком. Сам Платьев шел как бы на второй срок, а три его подставки - учитель, председатель совхоза и известный в регионе товаровед со стажем - для ассортимента и фона. Все четверо походили на биржевых игроков, промотавших активы трастовой компании. Они были настолько неотличимы друг от друга, что даже не оттеняли себя. Не исключалась версия, что если они наберут равное количество голосов, то примутся управлять областью по системе сутки-трое, как сторожа. Перед ними стояла суперзадача, какую мог выполнить исключительно гений - они хотели избраться тайно от электората, которого они все боялись как черт ладана.
Город был увешан плакатами. Параллельно им творческие союзы вывесили у Доски почета портрет Пушкина навстречу 200-летию со дня рождения поэта.
- Этот, наверное, по партийным спискам идет, - предположил никуда не спешащий прохожий.
- Да нет, думаю, по одномандатному, - возразил ему первый встречный. Дядька видный.
Консистория Платьева располагалась в элитной бане, где отборный народ приводил свои перья в порядок под живое мыло - девушки, обслуживающие клиентов, были все из местного хора. За особую плату им вменялось в обязанность петь при каждом натирании спины.
В баню стекалась вся информация по выборам, там же и проводились трибутные комиции, и стряпались рейтинги. Предбанник штаба тоже пестрел изображениями Платьева, но одетого. Умеренная температура в парилке позволяла привлекать к обсуждению предвыборных проблем широкий спектр специалистов. В групповых помывках принимали участие все фидуциары - глава администрации города Беломырин, его зам Гладков, Додекаэдр, товарищ Фоминат, Капитон Иванович Мошнак, Асбест Валерьянович Шимингуэй, Фаддей Бессмертный, Альберт Федорович Смирный и семенной Огурец от радио со своей супругой Огурцовой-старшей от телевидения.
- Есть смысл расшить программу прямо сейчас, - открыл летучку председатель исполкома Платьев. - Сколько у нас лежачего электората?
- Тысяч семьдесят, - ответит начальник отдела статистики Спасибенко.
- Срок назад, я помню, было двадцать, - похвалил его Платьев, пунктируя архив.
- Работаем, - сказал Иван Петрович.
- А сколько психически больных? - спросил Платьев у начальника управления по здравоохранению Бориса Александровича Эльгарда.
- Две с половиной тысячи буйных и шесть тысяч тихих, - доложил чиновник.
- Отлично, - пометил что-то у себя в блокноте Платьев. - Накануне выборов всех их надо будет выписать из больниц. Проголосуют - и снова туда ввиду рецидива. Ясно?
- Ясней ясного, - ответил главный врач региона.
- Кто у нас возьмется отвечать за передвижные урны? - продолжил Платьев планерку.
- Давайте я, - вызвался Фаддей бессмертный, ему надо было проявлять активность - 'Смена' была совсем без денег и уже не выходила.
- Так, отлично, - оценил инициативу Платьев. - А в приходах? Уважаемый владыка Шабада, сколько под вами нынче ревнительных верующих?
- Тысяч двадцать - двадцать пять, - доложил руководитель епархии, - но народ нынче сами знаете какой...
- А вы помягче с ними, - не стал входить в его положение Платьев, своею властью...
- Маловато сейчас таких, - не шел на сговор с совестью владыка.
- Да, раньше по вашему ведомству за семьдесят улетало, - кинулся ностальгиком Платьев.
- Отлучились многие... - сообщил отец Шабада.
- За неуплату, что ли? - пытал его председатель исполкома.
- Да нет, - ответил владыка. - За плохую организацию сбора вспомоществований.
- Нехорошо это, - пожурил его Платьев.
- На храмы, - пояснил владыка.
- Все равно, - погрозил ему пальцем председатель исполкома. - Нельзя смешивать совесть населения с его платежеспособностью. Ну да ладно, Капитон Иванович перечислит вам по десятке за голос. Раздадите своим прихожанам. А взносы отмените, хотя это не мое дело.
Владыка Шабада в знак согласия провел по бороде сложенными ладонями. Ему никак нельзя было идти вразрез с властью. Новое время наступало - надо было начинать учиться дружить с нею.
- Так, теперь СИЗО, - продолжил Платьев.
- Тридцать тысяч, - доложил человек от специальных подразделений бытия.
- Хорошо, - сказал Виктор Антонович, - раньше и десяти не набирали.
- Работаем, - сказал человек от структур. - Условия, правда, ни к черту. Сидят наши временные арестованные, как клубни в лунке.
- Ничего, месяц потерпят, - призвал к толерантности Платьев. - Мы им за это новый корпус на площади Гагарина отгрохаем. Так и передайте. Итак, с учетом всех позиций сто двадцать - сто тридцать тысяч у нас гарантировано. Теперь по рискам - пенсионеры и бюджетники. Что у нас с ними?
- Отставание по зарплате шесть месяцев, - доложил начальник финуправления товарищ Райдур.
- Срочно наскрести половину суммы и законсервировать, - записал себе в книжку Платьев. - Выплатить за три дня до срока. А остальное, когда проголосуют. Вернее, когда выберут.
- Может, пораньше эти деньги выплатить, а то рейтинги через опросы общественного мнения недотянем, - предупредил Додекаэдр.
- Хорошо, давайте за неделю, - согласился на упреждение Платьев. - А то и потерпели бы, не баре. - И продолжил собрание: - Так, хорошо, сколько можно набрать по открепительным талонам?
- Пять-шесть тысяч, не больше, - сообщил начальник избирательной комиссии Титов. - Иначе при проверке бросится в глаза. Это устоявшаяся величина. Центризбирком с нас три шкуры спустит.
- Не спустит, - успокоил его Платьев. - Там есть свои люди. А еще вернее, не бросится в глаза. Доведите до пятнадцати тысяч. Тогда шестьдесят процентов голосов у нас будет практически в кармане. Бюллетеней надо выпустить как минимум вдвое больше, - сказал председатель исполкома и посмотрел на Альберта Смирного.
- Комиссия заказала только норму, - доложил начальник типографии. - Не знаю, как и быть.
- Мы заказываем еще столько же, - повелительным тоном произнес Платьев и, обратившись к Мошнаку, досказал мысль: - Капитон Иванович, оплатите, пожалуйста, недостающее.
- Учтем, Виктор Антонович, - взял под козырек Мошнак. - А как же...
