- Наши тексты никто не поймет, - успокоил его Прорехов. - Разве что инопланетяне.
- Перво-наперво, во время избирательной кампании следует спросить у Платьева, где он был во время путча, - напомнил о повестке дня Артамонов. Почему он оставил народ один на один с безвестием!?
- Сообщу вам по секрету, - занес кусок текста над головами собеседников Мошнак, - но не для печати, - предупредил Капитон Иванович. - Все подчиненные зовут Платьева 'куль с говном'. За то, что не вышиб из центра ни одного трансферта.
- Если при разговоре с электоратом мы будем употреблять словечки типа 'трансферт', то прочмокаем все выборы, - посоветовал Прорехов. - Население вообще не явится к урнам. В такие сталийные дни следует быть несколько приземленнее.
- Надо запустить 'утку' про куль малым тиражом, чтобы этот номер газеты было не достать, - на ходу придумал Макарон. - Эффект будет мощнее. Все бросятся ждать следующего номера - тут мы их и приловим.
- Надо выплеснуть в массы вместе с ребенком, как Платьев 'возрождает' земство, - продолжил тренировочный наезд Артамонов. - Додекаэдр по его указке такие фуршеты закатывает, что любой земец из прошлого, попади он туда, принял бы схиму. В преддверии выборов сборища становятся все масштабнее и пышнее. Интересно, на какие деньги? Вот о чем надо писать.
- И не забыть, как на миграционные средства Платьев купил виллу в Испании для поселения беженцев, - добавил Мошнак. - Я ему оплату организовывал.
- Все это жмурки, - совсем не оценил сообщение Капитона Ивановича Макарон. - Здесь требуется серьезный подход.
- Какой? - выпрямился во весь рост Прорехов и едва не поднял головой матицу. Не дождавшись чужого ответа, он предложил сам: - Я считаю, к выборам надо привлечь артистов, - дописал он свой пункт в программу общего сопротивления. - Устроить голографическое шоу - поет Лариса Долина, мужая и множась от куплета к куплету, и вдруг оборачивается Иосифом Кобзоном. Тот на одной ноте свертывается в Алену Папину, дает петуха и, минуя стадию капиталистического развития, сразу превращается в Хампердинка. На этом можно сыграть... о главном.
- Хорошая мысль, - оценил идею Макарон. - Но это лобовой прием. Надо зайти к вопросу со стороны, ненавязчиво.
- Как это 'со стороны'? - поинтересовался Артамонов. - Ведай.
- Нам не мешало бы выбрать кандидата поприличнее и поставить на него все свои фишки, - сказал Макарон. - Выступать против всех бессмысленно.
- А ты видел список потенциальных участников забега? - спросил Артамонов. - Там не из кого выбирать. Такой колхоз, хоть вешайся.
- Тогда своего человека надо поискать на стороне, - не останавливался на достигнутом аксакал.
- На стороне опасно, - предупредил Капитон Иванович. - У меня такое каждый раз случается. Ты в него вложишься, в этого кандидата, а он придет к власти и забудет о доброте финансовой.
- Тогда выбрать кого-то из близкого нам окружения, чтоб понимать, о чем речь, - сказал Макарон. - Вот вы, Капитон Иванович, не согласились бы пойти в губернаторы от нашего имени?
Мошнака передернуло. Не вслушиваясь на полную катушку в пивной треп, он думал о своем - как ему не повезло с находкой Прорехова и как завтра он повторно поглубже перепашет дно.
- С моей фамилией у населения связаны устойчивые ассоциации, - легко отмазался Мошнак. - Коммерция, кредиты, проценты, ценные бумаги, валютные счета за рубежом - этот набор понятий, как песок Алёнушку, так тянет вниз, что никакое политическое течение не вынесет.
- А что, вы много воровали до перестройки - cпросил его Макарон.
- Да нет, - прикинул Капитон Иванович. - Как все.
- Как раз такого и выберут, - сообразил Макарон. - Пообещаете электорату денег, и выберут. Вы нам были бы очень удобны.
- Спасибо за рацпредложение, - поблагодарил коллаборационистов Капитон Иванович, - но, думаю, что меня не поймут. Вы, я вижу, не ощущаете обстановки.
- Вам видней, - сказал Артамонов. - А то на ваши выборы можно было бы кредит списать.
- Это понятно, - улыбнулся Мошнак. - Но только деньги никогда не исчезают бесследно. В этом их суть.
- Тогда надо протаскивать конкретно своего кандидата, - сказал Артамонов. - Я не понимаю, чем не губернатор наш Макарон. Просто вылитый. Комплекция у него самая что ни на есть сенаторская! А мозги перекомпостируем.
- Хорошая идея, - захлопал в ладоши Прорехов. - Хотя задатки крупного политического деятеля в нем скрыты на редкость глубоко.
- Но обстановку интуичит, согласись, - сказал Артамонов. - Плюс живой вес в народной среде.
- Не спорю, в нем есть здоровое начало, - встрял Капитон Иванович. - Но медвежьего покроя мужик в плащ-палатке, не застегивающейся на животе... Визуально это очень трудно обыграть перед населением, - высказал он сомнение.
- Зато - военный врач в прошлом, - вступился за Макарона 0рехов. Может заколоть и тут же откачать. Исповедует системный подход.
- Свободный журналист, - продолжал токовать Артамонов. - Обличитель. А прессе пока еще верят. Когда она совсем пожелтеет, выдвигаться будет поздно.
- Редактор самой тиражной газеты, - перехватил у него инициативу Прорехов. - Любой избиратель, даже если и захочет пройти мимо, все равно воткнется в Макарона. Тут деваться некуда. Все пространство обложено его личностью.
- Одна беда - не прописан, - вздохнул Макарон.
- Цена вопроса - ящик водки, - успокоил его Капитон Иванович.
- Думаю, что 'Самосад' и 'Ойстрах' в финансах не откажут, - уверил собрание Прорехов. - Хотя им за нас такой абадон учинили! Они говорили, что Платьев чуть не разорвал их за вхождение в 'Лишенец'!
- Но из учредителей же они все равно не вышли! - сказал Мошнак. Значит, и в поддержке на выборах не откажут.
- Куда им деваться, - сказал Макарон. - С вами только свяжись.
- К тому же у Давликана со страховой дивой Дитяткиной начинается роман, - сказала Артамонов.
- Не начинается, а заканчивается, - скорректировал Прорехов. - Он ее рисовал, когда нас и в помине не было.
- И общество трезвенников присоединится, - вспомнил Артамонов. - Оно давно по нам плачет. Вернемся, я обязательно позвоню Завязьеву.
- Изнанкина с Флегмой подтянут свои многотиражки, - не усомнился в 'сестрах' Прорехов. - Я заметил, они под влияние Страханкиной попали - все бастуют. А рабочих на этом их градообразующем монстре тысяч двадцать, не меньше!
- Лишь бы аксакал не свинтил, - сказал Артамонов.
Совершенно неожиданно по персоне Макарона выявился большой разброс мнений. Особенно когда после бани ко всенощной беседе присоединились дамы.
- Его неделю на воде с хлебом держать надо! - сказала Дебора. - А ногти, посмотрите, какие! По сантиметру толщиной.
- Ну, отморозил человек, что поделаешь. Не ампутировать же, - прикрыл Макарона от гигиенических нападок Артамонов. - Так он ближе к электорату.
- А прическа? Здесь уже никакие имиджмейкеры не спасут. И эта трехдневная щетина, - вздохнула Улька. - И семейное положение сомнительное.
- Верно. Холостого не изберут, - сказала Улька. - Здесь попахивает разными вопросами о состоятельности.
- Это нетрудно поправить, - поклялся исполнить первый наказ избирателей Макарон. - Теперь Свете не открутиться. Спутница сенатора - звучит солидно!
- И наконец, все эти его бутерброды с салом, - дожала Дебора. - С ними навсегда придется завязать.
- Почему навсегда! - возмутился Макарон. - Достаточно до первого тура!
