— Сейчас вы — никто! Вы — стадо овец. Сейчас в первом же столкновении перебьют половину из вас. Да, самые грязные и тупые варвары сделают это без труда. Потому что мало владеть пращей, или дротиком. Война — это не охота. На охоте следишь за одним зверем, а на войне их сотни. Здесь нужно бросать дротик в одну сторону, прикрываться щитом с другой, а смотреть в третью. И при этом не спотыкаться, не бить своих, слышать голос командира! Ноги — хорошо! Но если враг со всех сторон, то и они не спасут. Нужно иметь глаза на всех частях тела, а особенно — на заднице, чтобы туда не всадили копье!

Разнообразием шуток Дотим наемников не баловал, однако те гоготали в ответ на любое срамное слово.

Поначалу упражнения заключались в следующем: несколько человек пытались достать одного из своих собратьев тупой стороной дротиков, а тот отбивался щитом и уворачивался. Все проходили через это. Потом Дотим стал усложнять уроки. Он отнимал у защищающегося щит или заставлял нападавших бить не древком, а острием. Если у кого-то появлялась кровь, Дотим был страшно доволен и заявлял во всеуслышание:

— Лучше получить царапину сейчас, чем в бою! Привыкайте к своей крови: в серьезном деле пугаться ее нельзя.

С Калхасом он занимался отдельно. Впрочем, тут не надо было нескольких человек. Калхасу казалось, что едва Дотим берет оружие, у него вырастает еще одна пара рук. Аркадянин не поспевал за опытным наемником и, хотя тот щадил его, упражнения то и дело оставляли на теле Калхаса ссадины и синяки.

— Не волнуйся, — говорил Дотим. — Так, как я, сражаться умеет далеко не каждый. Я не хвастаюсь, ты увидишь сам!.. Нет!.. Нет!.. Нельзя так, нельзя! Нельзя думать, не нужно рассчитывать. Твои руки должны двигаться сами собой. Доверяйся телу, а не голове, оно само решит как увернуться и как нанести удар.

Когда Калхас измученно опускался на палубу, Дотим садился рядом с ним и, смахивая пот, продолжал урок устно.

— Ты не сариссофор: ты не идешь в фаланге, где справа, слева, сзади твои же соплеменники. Ты — аркадянин, значит должен убегать, прыгать, метать камни и отбиваться в одиночку. Ты — высокого роста, но худ и гибок. Так используй это! Приседай, качайся словно дерево в бурю, нагибайся, подпрыгивай, обманывай. Пусть они бьют, если ты не станешь лениться, их удары провалятся в пустоту, они минуют тебя!

— Минуют, — механически повторял за ним Калхас.

— А? Что? — растерянно переспрашивал Дотим. — Это что, ты предсказываешь, или как?

Во время плавания Калхас несколько раз тешил Дотима, угадывая всякие мелочи. Но когда тот пытался спрашивать о серьезных вещах, он отрицательно качал головой.

— Нет. Не могу отвечать.

— Почему?

— Не могу. Чувствую, что сейчас не надо. Для всего свое время.

— Так ты знаешь, но не хочешь говорить?

— Не знаю и не хочу. Не время. Видишь, я тебе говорю: не время.

К счастью, Дотим не был навязчив. Наемник только многозначительно поджимал губы:

— Хорошо. Пока подожду.

Учения продолжались ежедневно. Как заметил Калхас, ими были заняты наемники и на других кораблях. Каждый раз, когда бывшие пастухи утомлялись, Дотим говорил им:

— Вы думаете, что чему-то научились? Почти ничему! Но считайте, что после сегодняшнего дня в первом бою от вас уцелеет на одного человека больше, чем после вчерашнего. Только на одного, поняли!

Калхас не знал, верили ли своему командиру наемники. Сам он, считая по вечерам синяки, был склонен верить.

На десятый день после отплытия из Эпидавра на горизонте опять появился берег. На этот раз наемники не отвернули в море.

— Киликия! — громогласно объявил Дотим. — Теперь мы плывем вдоль своих берегов. Осталось немного. Скоро сойдем на сушу!

Однако успокоился он рано. Следующим утром их разбудили истошные вопли матросов:

— Корабли!

Поднявшись на палубу, Калхас увидел прямо по курсу длинные темные силуэты трех триер. Капитан судна и Дотим, стоя на носу, пристально вглядывались в их очертания, размываемые легкой утренней дымкой. Калхас подошел поближе.

— Нет, это не киликийцы, — убежденно сказал капитан. — Это финикияне. Финикийские триеры. Или кипрские. Но, скорее, финикийские — слишком длинные и приземистые.

— Что они здесь делают? — спросил Дотим.

— Откуда я знаю? — пожал плечами капитан.

Лицо Дотима выражало тревогу.

— …Так. Раз боевые корабли, значит кто-то их послал. А кто пошлет сюда финикийские триеры?

На триерах заметили торговые суда. Калхас увидел, как черные борта ощетинились мерно передвигающимися ножками-веслами.

— Кто, кроме Птолемея, может заставить Тир, или Сидон отправить в эти воды корабли? — мрачно проговорил капитан.

— Надо бежать, — согласился Дотим. — Поворачиваем к морю?

— Не получится. — Капитан указал на паруса. — Ветер гонит нас прямо на них. Попытаемся уйти к берегу. Если что, вытянем суда на мелководье, а там отобьетесь.

Корабли наемников стали поворачивать к берегу, но триеры без промедления повторили их маневр. Некоторое время те и другие соревновались в скорости, однако постепенно стало ясно, что финикияне успевают раньше. Казалось, что их корабли мчатся как бегуны на стадий, в то время как медлительные наемники топтались на одном месте.

— Опоздали, — невесело проговорил капитан.

— Хорошо. Пусть будет так. — Дотим взял из его рук рупор и отдал наемничьим судам команду приблизиться друг к другу. После того, как их борта оказались рядом, он перебросился несколькими фразами со своими помощниками на других кораблях. Судя по всему, они не теряли голову и знали, что делать. Закончив разговор, Дотим отобрал десяток самых сильных аркадян, остальным же приказал спуститься вниз.

— Сидите тихо и держите оружие в руках! — сказал он им. — Едва я крикну «наверх!»— выбирайтесь через люки и сразу же перепрыгивайте на ближайшую триеру. Мы сделаем так, чтобы они оказались рядом.

По его указанию матросы приготовили всевозможные крючья, кошки и начали привязывать к ним веревки, свободные концы которых закреплялись на палубе. Когда они справились с этим, Дотим подозвал отобранных наемников и дал каждому из них по крюку.

— Вы спрячетесь вот здесь, за выступом борта. Когда какая-нибудь из триер подойдет близко, я дам знак, и вы швырнете эти крючья. Швырнете так, чтобы они зацепились за триеру, после чего будете подтягивать к ней наш корабль. Если финикияне вырвутся, они пробьют нам тараном борт и оставят плескаться прямо здесь. Не думаю, что кто-нибудь доплывет до берега. Но если вы кинете крючья хорошо, то триера от нас не уйдет. Мы подтянемся к ней и убьем всех, кто будет сопротивляться. Вооруженных людей у нас раза в два больше. Все ясно?

Хмурые и сосредоточенные, наемники кивнули.

— Тогда прячьтесь. Быстро. Они уже близко.

Наемники начали устраиваться вдоль борта. Заметив, что Калхас стоит поблизости, Дотим взял его за предплечье.

— Ты будешь рядом со мной. Положи у своих ног пращу. Когда я отдам команду кидать крючья, бери ее и вышибай первого, кто поднимет на триере лук. Хорошо?

— Хорошо, — сказал Калхас и почувствовал, как страшно у него пересохло горло. Казалось, что глотку забило песком, проглотить который было невозможно. Сморщившись, он начал тереть горло ладонью.

— Что? — повернулся к нему Дотим. — Хочется пить? В первый раз мне тоже хотелось. Очень. Ладно, это надо перетерпеть. Пустяки… — Дотим расплылся в злой беззубой улыбке и, забыв о Калхасе, повернулся

Вы читаете Прорицатель
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×