подстилку, которая готовится на наши ложа, и приходит мне на память такая же, на которой отдыхал Мартин, и которой была сообщена [чудесная] сила. 7. Дело было так. На границе между битуригами и туронами[784] находится деревня Клавдиомаг. Там есть часто посещаемая по благочестию святых церковь и не менее славная множеством посвященных [в монахини] дев. Поэтому Мартин, проходя мимо, остановился в секретарии церкви. 8. После его ухода все девы вошли в этот секретарий; они целовали те места, где сидел или лежал блаженный муж и даже разобрали [между собой] подстилку, на которой он отдыхал. 9. Одна из них спустя несколько дней положила часть подстилки, которую взяла себе для благословения, на шею одержимому, охваченному ужасным бесом. И без промедления, быстрее сказанного, человек был исцелен с извержением демона.
IX.
1. Примерно в тоже самое время случилось так, что навстречу Мартину, возвращавшемуся из Треверов[785], попалась одержимая бесом корова. Покинув свое стадо, она бросалась на людей и уже многих забодала насмерть. И вот, когда животное стало приближаться к нам, то те, кто следовали за ней в отдалении, начали кричать громким голосом, чтобы мы поостереглись. 2. Но после того, как разъяренная [корова] с бешеными глазами устремилась на нас, Мартин, вскинув [навстречу] руку, повелел скотине остановиться: она тут же по слову его замерла неподвижно. Между тем Мартин увидел восседающего на ее спине демона и закричал на него: “Слазь, убийца, со скотины, прекрати мучить невинное животное”. 4. Нечистый дух повиновался и удалился. И хватило корове ума, чтобы не почувствовать себя [полностью] свободной: у ног святого, [наконец-то] обретя покой, улеглась, и затем по велению Мартина направилась к своему стаду и вошла в сообщество остальных тише овцы. 5. Это было в то время, когда находясь посреди пламени [Мартин] не ощутил жара, о чем, я полагаю, мне нет необходимости рассказывать, ибо наш Сульпиций, опустив это в своей книге, описал все затем в письме к Евсевию, тогда пресвитеру, а ныне епископу[786]. Его, я думаю, ты, Постумиан, уже или прочитал или, если оно тебе еще неизвестно, когда захочешь, всегда найдешь, в этом шкафу; мы же расскажем о том, что было пропущено.
6. Однажды, когда [Мартин] объезжал диоцез, мы неожиданно столкнулись с группой охотников. Собаки преследовали зайца, и уже долгое время затравленный зверек не имел никакого спасения на широко раскинувшихся полях, и уже неминуемая смерть [грозила ему] и уже начал он, часто петляя, бросаться из стороны в сторону. Блаженный муж, сочувствуя его беде, с благочестивой целью повелел собакам прекратить преследование и позволить ему спастись бегством. Тут же по первому приказанию они остановились, поверишь ли, [словно] привязанные, точнее даже - пригвожденные, к своим следам. Так зайчик, настигнутый преследователями, остался живым.
X.
1. Также стоит вспомнить его дружеское, возвышенно остроумное, слово. 2. Однажды увидел Мартин постригающуюся [в монахини]. “Она исполняет, - сказал он, - евангельскую заповедь: имея две туники, одну из них отдает неимущему: и вы должны так поступать”. 3. Также, когда увидел мерзнущего, почти голого, в одежде из шкур, свинопаса: “Вот, - сказал он, - Адам, [изгнанный из рая], в одежде из шкур пасет свиней; но мы по смерти того ветхого, который поныне в этом сохранился, нового Адама оденем получше”. 4. [Однажды] коровы объели часть луга, свиньи разрыли другую: остальная же часть, которая осталась нетронутой, покрылась разными цветами, словно на картине. “Эта часть, - сказал Мартин, - рождает образ брака; хотя она и погублена скотом, и не совсем лишает трaвы красоты, однако не венчается великолепием цветов; та же [часть], которую разрыло стадо грязных свиней, вызывает отвратительный образ разврата, но та часть, которая не претерпела никакого насилия, являет [собой] красоту девственности: она расцветает обильными травами, в этой траве произрастает плод и сверх всей [этой] красоты, сияет она разнообразными цветами, словно украшенная сверкающими самоцветами. Блаженная картина и достойная Бог, ибо ничто не может сравниться с девственностью. 5. Потому и те весьма заблуждаются, кто брак сравнивает с развратом, и те несомненно несчастны и глупы, кто брак полагает равным девственности. 6. Однако понимающие различают, что брак ведет к милосердию, девственность обращена к славе, разврат же предопределен к наказанию, если не устраняется последним.
XI.
1. Некий воин положил в церкви перевязь меча и, объявив себя монахом, построил себе в отдалении, почти пустыне, келью, намереваясь [там] жить. Между тем лукавый враг разными помыслами распалил неразумную душу, дабы его супруга, которой Мартин повелел быть в женском монастыре, изменив [свое] решение, предпочла жить вместе с ним. 2. Потому осмелевший пустынник пришел к Мартину и высказал то, что было у него на душе. Однако тот начал сильно возражать, [говоря, что] женщина мужу, уже монаху, не [может быть] снова женой, [что все это] помутнение разума. Но воин продолжал настаивать, уверяя, что никакого вреда от этого замысла не будет: он всего лишь желает быть утешением супруге, более того, не следует опасаться, что они обратятся к прошлому: он является воином Христа, она также поклялась в обязательстве того же служения; епископу же хорошо известно, что святые и не замечающие по воздаянию веры своего пола в равной степени [успешно] служат. 3. Тогда Мартин - его подлинные слова хочу я вам привести - сказал: “Поведай мне, участвовал ли ты когда-нибудь в сражении, стоял ли в боевом строю? И тот ответил: “Часто стоял я в строю и часто участвовал в сражениях”. 4. На это Мартин сказал: “Тогда скажи мне, разве в том строю, вооруженном и изготовившемся к битве или уже устремившемся быстрым шагом с обнаженными мечами в бой против вражеского войска, ты видел хотя бы одну женщину?”. 5. Только тогда воин, смутившись, покраснел и поблагодарил [Мартина за то, что] не позволил он ему совершить ошибку, и не грубой бранью слов, а истинным и разумным сравнением оступившегося воина исправил. 6. Мартин же, повернувшись к нам, поскольку большая толпа монахов его окружала, сказал: “Женщина пусть в военный лагерь не входит, пусть строй воинов стоит отдельно; женщина же пусть находится поодаль, живя в своей хижине. Ибо достойно презрения войско, где толпа женщин толкается среди когорт мужчин. Воин - в строю, воин сражается в поле; женщина же пусть пребывает за стенами укреплений. И она обретет свою славу, если соблюдет целомудренность в отсутствие мужчины: это есть ее первая добродетель и высшая победа, не так ли?
XII.
1. Также, я думаю, Сульпиций, ты помнишь (при этом ты присутствовал лично), как нас поразило то, что он сказал о той девушке, которая так тщательно скрывалась от всех взглядов мужчин, что даже не пустила к себе самого Мартина, когда он пожелал посетить ее по обязанности своего сана. 2. Ибо, когда он проходил мимо ее небольшого имения, в котором многие годы ее удерживала стыдливость, то будучи наслышан о ее вере и добродетели, завернул [к ней], дабы по заслугам и по обязанности священника столь выдающийся епископ почтил женщину [своим присутствием]. 3. Мы полагали, что эта девушка будет рада пришедшим, ибо то свидетельствовало бы о ее добродетели, [что] к ней, отложив свои дела, пришел первосвященник такого имени. 4. Однако она узы своего непреклоннейшего замысла, чтобы не встречаться с Мартином, не ослабила. И вот блаженный муж, получив через другую женщину достойное похвалы извинение, довольный удалился от дверей той, которая не позволила себя увидеть и поприветствовать. 5.
