чтобы клиент отдал деньги, чтобы девочка их не утаила.
Девочки уходят из дома, потому что ненавидят его. Часто матери ими рассчитывались со своими собутыльниками. Исповеди эти страшно слушать. Я не знаю даже, с чем сравнить силу ненависти девочек к матерям — их обвиняют они в крушении своих судеб. Бежать — куда? Здесь хоть товарки по несчастью, есть с кем поговорить...
Как защитить этих несчастных? Я вижу один путь — официальная легализация проституции. Да, это чудовищно, стыдно. Но лишь этим чудовищным стыдным законом мы можем защитить проституток. Мы же лжем, когда говорим, что проституция у нас 'не легализована'. Позвоните по объявлениям в газетах, массаж там, вечер в обществе приятных девушек. Все объяснят — и что за вечер, и какие девушки. И
цену назовут.
На Западе проституция легализована — есть специальные дома, _ улицы, районы, определен минимальный возраст, организовано медицинское наблюдение. На улице вам не позволят приставать к девчонке, за сексуальные домаогательства — штраф, другие суровые меры. А если предмет домогательств несовершеннолетняя — уголовное преследование.
НИЩИЕ
— Помню, в послевоенные годы по электричкам ходили нищие. А потом их не стало. Теперь снова — в подземных переходах, у церквей,
в метро...
— Да, нищие — это самая близкая к нормальному обществу группа дна. Бомжу денег не дадут — он непритязателен, грязен, плохо пахнет. А нищие обычно аккуратны, не вызывают отвращения, — наоборот. Смирение, благостность — их способ заработать. Страшно то, что они используют детей. Мать с грудным ребенком на руках вызывает сострадание. Но задумывались ли вы когда-нибудь, почему этот ребенок молчит? Ему холодно на улице, жарко в метро, он испытывает дискомфорт, но не плачет. Потому что его напичкали успокоительными, нейролептиками, снотворными таблетками. Вот и спит. Но врачи говорят, что, если младенцу постоянно давать успокоительные, он не выживет. Мы разговаривали с нищими, говорят — ребенок мой. Но в то же время все утверждают, что знают случаи, когда детей берут 'напрокат' — у малолетних матерей, у женщин из преддонья. Вот это ужасно. По нашим подсчетам, профессиональное нищенство оценивается оборотом в полтора триллиона рублей.
— Но если так, может же нищий насобирать денег и вернуться к нормальной жизни?
— Нет, ему не дадут. Вы думаете, такие суммы остаются вне контроля криминальных структур? Тебя не пустят в метро, не разрешат поставить инвалидную коляску в подземном переходе, если не будешь платить. С голоду умереть не дадут, но и стать на ноги не позволят.
ПУТЬ НАВЕРХ?
— Нерадостную картину вы нарисовали...
— А что ж вы хотите, если 14 миллионов россиян на дне?
— И что же делать?
— Буду предельно краток. Самое главное — ликвидировать преддонье, чтобы каждый день люди не опускались вниз. А для этого — 'элементарно': платить зарплату и пенсии, развивать промышленность, бороться с безработицей.
Каждый человек, даже если он на дне, должен быть юридически защищен. Не надо делать вид, что у нас нет проституток, бомжей, беспризорников. Больше того, юридические обязательства перед ними должно взять на себя государство. Необходимо вернуться к всеобщему обязательному среднему образованию. Нужен закон о попрошайничестве и бродяжничестве, о проституции. Нет, я не призываю обратиться к прежним драконовским мерам. Но надо и этим людям дать возможность подняться, жить, образовывать их, учить профессии, защитить от криминального использования. Конечно, 20— 30 домов ночного пребывания, где можно прожить лишь по 10 дней 3 раза в году, и несколько домов социальной реабилитации для вернувшихся из зоны, с этой сложнейшей задачей не справятся...
Для того чтобы вести сильную социальную политику, государству нужны деньги. А значит, следует изменить налоговые принципы. Богатые должны платить, и платить много. Это не благотворительность, а их гражданская обязанность.
Необходимо бороться с пьянством. Опять же, не подумайте, что призываю к сухому закону. Но почему в таких либеральных странах, как Америка или Швеция, вечерами или в воскресенье водку купить нельзя, молодым людям до 21 года она вообще не продается? Да и сама водка очень дорога, до 30 долларов за бутылку. Почему же мы ничего не делаем для обуздания пьянства и считаем наш бесконтрольный разгул достижением мировой либеральной цивилизации?
И последнее — это ликвидация беспризорности. Сумела же наша страна после гражданской войны покончить с этим злом. Вспомним Макаренко, вспомним республику ШКИД. Сурово, не укладывается в наши представления о свободе? Но ребята-то вышли из трущоб, стали людьми...
Дно — это область социального порока. Но оно должно быть и областью нашего с вами социального стыда. Потому что не может быть благополучным общество, которое забывает о тех, кого оно сделало изгоями.
'Труд-7' 17 ноября 1997 г.
Свидетельствует пресса
Посмотрим себе в душу
(письма из провинции)
Существует 2 мнения на одну проблему; я смотрю на проблему русских в России глазами провинциала.
Мы хотели перемен — но не таких, появляющихся все в большем количестве и пугающих нас. Всегда ли это связано с правящей властью?
Особенно бросаются в глаза деморализация населения, бездействие и недостаточный эффект от работы местной власти. Меня пугает наркоманизация молодежи наряду с активизацией алкоголизма. Одновременно у меня сохраняется ощущение, что наши люди хотят, чтобы кто-то другой за них лег на амбразуру.
Да, русские живут плохо. Но они не всегда работают хорошо или достаточно, чтобы жить хорошо. Корейцы приезжают и берут землю в аренду в нашей области- выращивают продукты и продают нам... Наши разве не умеют? Не всегда хотят.
Криминал растет и в деревне: за счет русских беженцев. Им у нас дали жилье, работу, а они промышляют тем же — воровством и травкой: в Россию возвращаются не всегда лучшие.
Нас призывают к покаянию. Нам нужно вспомнить, что русские добровольно сдали себя в руки сапожнику Лазарю Кагановичу, отрекшись от своей веры, царя. Покаяние — процесс мучительный, рождается изнутри как переоценка, как отчет о прожитой жизни, как духовная борьба с собой, как осмысление происходящего, и завершение этого процесса — покаяние, в такое состояние души насильно не загонишь.
У нас нет возможности наблюдать процесс развития покаяния во времени. Мы должны помочь себе сами. Для начала произведем ревизию — посмотрим правде в глаза, найдем ошибки, обличим пороки, сумеем организоваться. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Хватит коммунистам бороться с монархистами, а демократам с коммунистами. Мы должны объединиться — это легче и выгоднее во всех отношениях. Наша разобщенность — наш большой минус.
Деградация населения происходит от нашего равнодушия к себе и окружению. Американский образ жизни не насаждается огнем и мечом — он сам находит благодатную почву в нашей бездуховности.
Перестройке 12-й год — но я не вижу русских православных священников, проповедующих духовность в школе, в селе или детском саду. Или это стыдно — с детства говорить о национальной культуре ? Ждем разрешения ведомств. Этого разрешения не будет. Воспитанием русских детей должны заниматься русские, больше ими никто заниматься не будет. Родники надо очищать от хлама, коль пить захотелось чистой воды — за труд не считать. С позиции объединения русских я приветствую и Русскую общину, и Русский съезд, и Русскую национальную газету.
ГРИДНЕВА Е. М.
ст. Голубинская, Калачевский р-н.
'Колокол', № 39, 1998 г.
