это старик, а то – что крепкий мужик средних лет. Мешали борода, усы и глубокие морщины.

– Василий Тимофеевич, – продолжал следователь, – меня вообще-то интересуют некоторые жильцы вашего дома. Например, некий Зиновий Степанович…

Василия аж перекосило при упоминании имени этого моего соседа.

– Вы давно знакомы?

– А вы не выяснили?

– Мы выяснили, что вы в одно время отбывали наказание в колонии номер… – следователь назвал координаты исправительно-трудового учреждения, расположенного в восточном от Петербурга направлении. – Вы были знакомы до колонии?

Василий покачал головой.

– И там мы знакомы не были, – хмуро сообщил дворник, отодвинув еду в сторону. Аппетит у него явно пропал. – Я знал, кто он. А он меня не знал. Таких, как я, там было много. Это врачей всегда знают. Вольнонаемный пил по-черному, людей лечил Зиновий.

– И не только лечил? – мягко спросил следователь.

Василий вскинул на него глаза, потом посмотрел в окно.

– Ничего не доказано. И теперь уже не докажешь.

– Ваше мнение: он выполнял чьи-то заказы?

– Ну а как же иначе-то? – откровенно удивился Василий. – Это же надо быть последней сволочью, чтобы по собственной инициативе…

– А он не мог проводить какие-то эксперименты над больными?

– Это как фашисты, что ли?

– Ну, примерно.

Василий погрузился в размышления.

– Нет, не думаю, – наконец сказал он. – Это бы ему не спустили. Он ведь на самом деле людей лечил. Многим помог. Меня зашил. Брюхо мне вспороли… Вы, наверное, знаете, – Василий опять поднял глаза на следователя и опять быстро отвел. На меня вообще не смотрел. – Нет, он только приказы серьезных людей выполнял. Вы же из-за Синицы спрашиваете, да?

Следователь кивнул.

– Думаю, что его заказали, а Зиновий ничего сделать не мог. Не мог он воспротивиться. Не мог к начальству побежать. Он же понимал, что его тогда самого ждет. Но все равно это западло.

– Как вы оказались в этом дворе?

– В одном дворе с Зиновием? Случайно. Бывают же такие совпадения. Я знать не знал, что он здесь живет и что здесь раньше Синица жил. Откуда?

– Ваша жилплощадь где?

– Пропил, – пожал плечами Василий. – Да и в любом случае у нас с мамой была комната в коммуналке. Мама умерла, ну я и… Я вам даже толком рассказать не могу, как все произошло. Не помню. На самом деле не помню.

Василий вздохнул. Мне было его искренне жаль. Сколько таких, как он, лишились жилья по пьяному делу! И их некому защитить.

– А здесь мне повезло, – продолжал Василий. – Я вначале в подвале жил, грузчиком подрабатывал, потом мне сказали, что тут в ЖЭКе дворника ищут. Хотят только русского, потому что тут до меня плов во дворе готовили, от которого запахи шли во все окна. Еще какую-то национальную еду… Потом они тут что-то пели на своем языке, молились. Жильцам это не нравилось.

– Вообще-то гастарбайтеры обычно тихо живут и стараются не привлекать к себе внимания, – заметила я.

– Это сейчас, – пояснил следователь. – То есть во дворах питерских домов теперь плов в большом котле никто не готовит. Но это было. И пить у нас мусульмане начинают как русские. Не все, конечно, но количество убитых своими в пьяных драках постоянно растет.

– Они больше по травке, – заметил Василий.

– Да, и тут кого-то прихватили с травкой, – сказал следователь. – И разогнали компанию. Я точно не помню, сколько их тут жило, но мы все удивлялись, как такое количество людей могло умещаться на таком маленьком пространстве. А травка послужила поводом очистить подвал.

– Ну вот тогда я и устроился, – сообщил Василий. – Долго я это жилище отмывал… Не знаю, как можно жить в такой грязи! Я первым делом ванну поставил. Как раз кто-то выбросил, а для меня сойдет.

– Давайте вернемся к Зиновию Степановичу, – предложил следователь.

– Да чего к нему возвращаться? Столкнулись мы с ним во дворе. Как можно было не столкнуться, если я все время здесь? Я только не понимаю, как он меня узнал. Я-то понятно.

– Но он же вас лечил, – заметила я. – Иногда пациенты надолго остаются в памяти.

– Ну, не знаю… – протянул Василий. – Может, если какой-то особый случай. А со мной ничего из ряда вон выходящего не случалось. Но он меня травить начал. За что? Я хорошо работаю, стараюсь. Я помогаю всем, кто попросит…

– Возможно, он вас боится, – заметила я.

– Да что я могу сделать-то, Марина? Ну, подумайте сами. Чем я могу быть ему опасен? Да, у меня остались кое-какие подозрения. Но это только подозрения! Доказательств никаких нет! И кому это сейчас надо? Синица давно мертв. Я не буду писать никаких заявлений. Я не буду разыскивать никаких друзей Синицы. Зачем все это ворошить?

– Вы – недремлющая совесть Зиновия, – усмехнулся следователь.

– Ну если только, – вздохнул Василий. – Вы не возражаете, если я выпью? За ваше здоровье!

Мы переглянулись со следователем. Пожалуй, пришла пора откланяться.

– Последний вопрос, – сказал следователь. – Что вы можете сказать про Николая Соколова?

– Это кто такой? – вскинул глаза Василий.

– Сосед Марины Владиславовны. Бывший друг Синицы.

– Это которого недавно арестовали?

Мы кивнули.

– Я и не знал, что он друг Синицы. Я и Синицу-то не знал. Я его видел только, когда мы в одно время в лазарете лежали. Ну, тогда, на зоне. Он умер, я вот поправился.

– Соколова знаете или нет?

– Как всех жильцов, – пожал плечами Василий. – Он ничем не выделяется. Хотя я сразу понял, что он зону топтал. Но не лезть же к человеку с вопросами? Ко мне не цеплялся. Ко мне в этом дворе вообще только двое цепляются – Зиновий и Варвара. И то Варвара иногда в гости зовет, задушевные разговоры ведет. Ее не поймешь. То критикует, то хвалит, хотя вроде я все одинаково делаю. Остальные хорошо относятся. Кто-то еду приносит, одежду старую. В праздники даже, случалось, проставлялись. Хорошие здесь люди.

Через пару минут мы со следователем покинули жилище Василия. Мужчина закурил на солнышке, которое попадало в наш двор и грело. Я подставила лучам лицо. Как я соскучилась по лету!

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросила я у следователя.

Он вздохнул.

– Пока я не знаю, как доказать, что Зиновий Степанович подбрасывал вам под дверь «сюрпризы». Камер видеонаблюдения в вашем подъезде нет. И я не думаю, что он продолжит этим заниматься. И что ему вменить? Если только хулиганство. Кстати, оба умерли своей смертью. Соколов, думаю, вскоре выйдет на свободу и оставит вас в покое. Наоборот, будет обходить стороной. Соня Вербицкая мертва. Если считать, что она причастна к краже бриллиантов из вашей квартиры…

– А разве это можно считать кражей? – удивилась я. – Бриллианты-то не мои.

– Вас ударили по голове, Марина Владиславовна. Вас связали. У вас из кармана забрали ключи. В вашу квартиру проникли незаконно. Тут можно подобрать целый набор статей. Но в связи со смертью подозреваемой… – следователь развел руками. – Живите спокойно. Надо надеяться, что больше ничего не случится.

Глава 29

Но надеяться на подобное было рано. Вечером приехал Святослав, на этот раз с большим

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату