– Слушаю тебя, Кент.
– Пробили сводки.
– И?
– Он чист, сэр. Не проходил, не числился, не замечен.
– А что-кто?
– Джо Минд-младший, идентификационный номер…
– К черту номер!
– Есть к черту номер! Так… Дальше. Родился на Ганзае в девяносто шестом в семье колонистов, этнический землянин, гражданин Большой Земли.
– Профессия? – задыхаясь, выкрикнул Харднетт.
– Кто говорит? – не понял Кент.
– Свои, – успокоил его маршал и продублировал вопрос: – Чем этот уродец по жизни промышляет?
– Он артист, сэр.
– Артист?! – не поверил маршал.
– Так здесь сказано, – подтвердил Кент. – Пишут, снимается в рекламе. Три года тому назад номинировался на «Оскар» за роль второго плана в ролике майонеза.
– Точно, – вспомнил маршал. – А я все думал, где морду этого гада видел. Вот, оказывается, где. – И, скривив лицо в уморительной гримасе, пропел дурашливым голосом: – Майонез «Полонез» – минорная заправка! Помните, господин полковник?
– Не смешите меня… Холлидей, – попросил Харднетт. – Не могу смеяться. Задыхаюсь.
– Не буду, господин полковник.
– Что со временем?
Маршал вскинул руку:
– Семь минут… Даже уже шесть. Еще минуты три, и все.
– Что значит «и все»?
– Не успеем рассосаться по «точкам».
– Успеем.
Харднетт резко ускорился, обогнал метров на пять маршала и первым добежал до конца коридора. С ходу повернул направо.
– Не туда! – крикнул ему Холлидей. – Там компрессорная. Нам налево.
Чтобы затормозить, полковник ухватился обеими руками за прикрученный к стене баллон системы огнетушения. Перед глазами промелькнул трафарет: «Заправлен 12 апреля 2231 года». Оттолкнувшись от красной железяки, Харднетт крутанулся волчком и припустил назад.
Аварийно-спасательный отсек представлял собой овальное помещение с одним входом и дюжиной заблокированных выходов. Функционально это был накопитель, из которого при эвакуации пассажиры и члены экипажа могли через специальные шлюзы попасть на стартовые площадки спасательных ботов.
У одного из закрытых броней выходов и глумился цинично над здравым смыслом Джо Минд – вертлявый брюнет с порочным лицом записного покорителя женских сердец. Левой рукой он обхватил шею Проводника и, удерживая его таким грубым образом, правой рукой тыкал несчастному острием ножа в район сонной артерии.
Проводник, росту в котором было от силы метра полтора, чтобы не задохнуться, стоял на цыпочках. Было видно, что ему неудобно, страшно и больно – на шее бедняги уже имелось несколько кровоточащих порезов.
Шесть бойцов службы маршала держали Минда под прицелом, но применить парализаторы не рисковали – опасались конвульсивного движения. Тут парни были молодцами. Сдерживались. Хотя, очевидно, и давалась им эта сдержанность с большим трудом – в такие команды обычно сбиваются адепты резких движений.
Отряженный на переговоры боец стоял к захватчику ближе остальных, в трех-четырех шагах, и честно тянул резину.
– Джо, а может, хватит триста? – предлагал он. – Это все, что есть в корабельной кассе. А, Джо? Не выворачивать же нам карманы пассажиров?
Минд наглел:
– Почему бы и нет? Пусть потрясут мошной. Если жить хотят. Короче – шестьсот наличными. Пятьдесят скидываю. И это последнее мое слово.
– А может, организуем трансферт? Какая тебе…
– Нет! Наличными.
– Собираешься свалить к тморпам? – поинтересовался переговорщик. И, похоже, попал в точку. Минд дернулся, будто его щелкнули по носу, и закричал:
– А это не твое собачье дело! Гони хрусты!
– Я же говорю, Джо, есть только триста, – не меняя каменного выражения лица, продолжал
