Донг в ту секунду выглядел страшно. На его скуластом лице выступили бледно-розовые пятна, а в глазах пылала адовым пламенем ненависть. Если бы дано было ему Всевышним убивать взглядом, убил бы полковника, не сходя с места.
– Это просто отлично, что нет вопросов, – не обращая внимания на реакцию капитана, сказал Харднетт и заторопился: – Времени в обрез. Начинаем действовать. Выдвигаемся на место. Детали – по пути.
Уже заходя в тамбур, развернулся на пороге и, придерживая плиту двери, все же снизил общий градус кипения:
– Кэп, готовьте корабль к проникновению. И не злитесь. Бесспорно – за все здесь отвечаете вы. Но, сами знаете, спросят с меня.
Хотел добавить: «Если останемся живы». Но не стал. И без того все присутствующие нервничали. Мелодраматические жесты были ни к чему.
Капитан на замечание главного особиста Большой Земли ничего не ответил. Злиться злился, но все же счел за лучшее промолчать. И в рубке воцарилась тишина. Лишь мерное гудение многочисленных аппаратов мешало назвать ее «мертвой».
В тамбуре Харднетт и маршал задержались на несколько томительных секунд – ждали, когда револьверный порт подгонит нужный лаз. А потом стремительно, сначала быстрым шагом, а вскоре и сорвавшись на бег, рванули с высокого старта по узкому монтажному туннелю.
Бежали, грохоча ботинками по рифленому металлическому полу, мимо логических стоек, силовых щитов, мультисистемных блоков и узкофункциональных датчиков.
Бежали, то и дело, ударяясь головами о плафоны освещения, вдоль кабельных стволов, вентиляционных каналов и причудливо изогнутых дренажных труб.
Бежали туда – за поворот. К грузовому подъемнику.
Ворвались в клеть и на максимально возможной скорости покатили вниз по технологической транспортной линии А23-Е114.
Спуск на семь уровней занял две минуты. За это время Харднетт успел выяснить кое-какие подробности.
Оказалось, инцидент произошел в игровом зале. По докладу старшего дилера, фигурант появился в зале два с половиной часа назад. Был навеселе. С первого захода сорвал банк: три апельсина, картинка к картинке. Обрадовался и сделал новую попытку. Причем на том же самом «инвалиде». Проиграл. Еще раз проиграл. И еще. Вошел в раж и профукал весь выигрыш. После чего вновь начал ставить на свои. Просадил какую-то сумму. Метнулся в бар. Через некоторое время возвратился совсем теплым и пошел на новый круг. За час успешно спустил все наличные и средства на текущем счету. Затем без остановки выбрал допустимые кредитные лимиты. Психанул. Стал кидаться на персонал. И, естественно, был выпровожен.
– С позором? – уточнил Харднетт.
Холлидей смущенно признался:
– Вынесли его мои парни на пинках.
– А в коридоре уродец поймал выходящего из сектора «А4» Проводника и приставил к его горлу нож?
– Так все и было, господин полковник. Откуда знаете?
– Обедал в том секторе, видел Проводника… Послушайте, Холлидей, почему он ходит без охраны?
– Не знаю. Прикажут, будем охранять.
– Надо понимать, вопрос мимо денег?
– Так точно, не по окладу.
– Где они сейчас? Все еще в кают-компании?
– Нет, сэр. Вышли через запасной. Сейчас в аварийно-спасательном.
– Какого черта?!
– Этот псих на самом деле мыслит сорвать куш и вырваться.
В эту секунду лифт остановился, и они вышли на темную технологическую площадку. Едва ступили, сработали сенсоры, и лампы дежурного освещения загорелись в экономичном режиме. Полковник, оглядываясь по сторонам, спросил:
– Далеко еще?
– Нет, сэр, – ответил маршал и показал рукой влево: – До конца коридора.
– А почему не повязали ублюдка сразу как начал бузить? – спросил Харднетт и, не дожидаясь ответа, побежал.
– Клиент всегда прав, – ответил маршал, пустившись вдогон.
– Даже если не тянет на римлянина?
– Сэр, я не понял вопроса.
– Забудьте.
Маршал сравнялся с Харднеттом. Скосился, хотел что-то спросить, но тут раздался сигнал вызова – сработал прикрепленный к комбинезону коммуникатор.
– Слушаю, – ответил Холлидей и, чтобы Харднетт все слышал, включил функцию «селектор».
– Сэр, это Кент.
