– Чем вооружен?
– Ножом для колки льда. Отобрал, гад, у бармена.
– Что предприняли?
– Гражданские эвакуированы. Участники инцидента блокированы. Переговорщик работает.
– Требования политические?
– Никак нет, сэр.
– А чего хочет?
– Шестьсот пятьдесят миллиардов наличными, место в первой десятке на дополнительный биоресурс от Фонда Мафусаила и спасательный бот.
Харднетт хмыкнул и покачал головой:
– Нереально.
– Абсолютно нереально, сэр, – согласился Холлидей. Закончив с маршалом, Харднетт обратился к капитану:
– Проводник в экипаже один?
– Один, – подтвердил Донг. – Во избежание эффекта Сиффоя.
Харднетт не знал, что такое «эффект Сиффоя». Выяснять не стал. Понял – такой существует, опасен, требования по недопущению его возникновения прописаны в инструкции. И – точка.
– Повернуть можем?
Ответ капитана был честен и безжалостен:
– Нет, рубеж возвращения пройден.
– Эвакуация?
– Боты размажет по корпусу.
Полковник на секунду представил, как спасательные боты один за другим бьются о поверхность корабля, как вспучивается и идет уродливыми буграми их внешняя обшивка, как разносит их беззвучными взрывами, как разлетаются во все стороны куски мяса, облака крови и металлические обломки. Картинка рисовалась мрачная. Стер ее. Но на всякий случай спросил:
– А если притормозить?
Капитан покачал головой:
– Плавно не успеем. Резко – чревато.
– Понимаю – сопромат, – опять кивнул Харднетт. – Сколько у нас времени?
Капитан покосился на экран:
– Тринадцать минут. Плюс плавающая дельта прохождения горизонта событий.
– Дельта – это сколько?
– От сорока до ста пятидесяти секунд. В зависимости от текущей стабильности принимающего канала.
– Хорошо, – сказал Харднетт, хотя ничего, конечно, хорошего в сложившейся ситуации не видел.
Лихорадочно соображая, как поступить, он закрыл глаза ладонями, большими пальцами помял виски и монотонным голосом, словно буддийский монах мантру, стал цитировать строки промелькнувшего недавно среди прочих официальных бумаг отчета:
– На пассажирских НП-кораблях реализованы дополнительные организационные и технические меры по повышению безопасности полета. В том числе и применительно к возможным…
– Реально, – вдруг вклинился маршал. – Тотальное сканирование.
– …террористическим угрозам мирного времени, – закончил Харднетт фразу, опустил руки и посмотрел на Холлидея оценивающе: иронизирует, что ли? Маршал не иронизировал. Ничуть. Похоже, и не умел. На вид – незамысловат и прямолинеен. В глазах – простодушие и почтительная настороженность.
– Тотальное, говорите, сканирование? – переспросил полковник.
– Так точно, сэр, тотальное, – боднул головой маршал.
– А на поверку – все те же совершают все то же и все там же.
Этот огорчительный вывод не прошел мимо ушей капитана.
– Камень в наш огород? – угрюмо спросил он.
– Вы-то тут при чем? – отмахнулся Харднетт. – Тело отсканировать можем, душу – не научились. Потемки. – И, уже решив, как поступить, объявил маршалу: – С этой секунды непосредственное руководство операцией по освобождению заложника принимаю на себя. Вопросы есть?
– Но… – собрался возмутиться капитан.
– Холлидей, я вас спрашиваю, вопросы есть? – не глядя на капитана, повторил Харднетт.
– Никак нет, сэр! – вытянулся маршал в струнку перед высоким чином из Чрезвычайной, но при этом виновато покосился на капитана.
