– К Пробужденью высшему стремясь, я многие Эпохи жертвовал собой; когда бы я царем или царевичем ни стал, другим я свое тело отдавал. Помню вот царя из прошлых жизней; его звали Махаратхой. У него был щедрый сын - прекрасный Махасаттва. Он имел двух старших братьев - Махапранаду и Махадеву. Придя все вместе в лес густой, они увидели измученную голодом тигрицу. Тот благородный человек, охваченный состраданием, [подумал]: «Тигрица эта голодом и жаждой измучена, поэтому может съесть своих детенышей. Отдам ей свое тело.» И вот Махасаттва – сын Махаратхи, видя голодную тигрицу и желая спасти ее детенышей, движимый состраданием, спрыгнул с кручи около нее… Затряслась земля со всеми горами, вспорхнули, улетели стаи разных птиц, страх охватил зверей, и погрузился этот мир во мрак. Старшие братья - Махапранада и Махадева /115/ искали и не находили Махасаттвы в том красивом и большом лесу. Со страдающим, болящим сердцем они бродили по лесу почти в беспамятстве, с покрытыми слезами лицами искали в дебрях брата младшего. И вот когда Махапранада и Махадева – юные царевичи пришли в то место, где лежала ослабшая тигрица с детенышами, то увидели, что пасть тигрицы окровавлена, а на земле - несколько костей и пучков волос. Узрели два царевича на земле и кровь, поскольку на нее упало несколько капель крови [их брата]. Потеряв сознание, они на землю повалились, и их тела [лежали долго], испачканные грязью, без памяти, без чувств… [Нашедшие] их слуги жалобно заплакали, подавленные горем, их обрызгали водой, и те, очнувшись наконец, к небу руки подняли, рыдая… Как только [Махасаттва] упал [с обрыва], его родная мать – главная царица, пребывавшая счастливо во дворце с пятьюстами женщин, [почувствовала] во всем теле острую боль, как будто от иголок, и из ее грудей изверглось смешанное с кровью молоко. С сердцем, переполненным печалью и пронзенным стрелой боли от утраты сына, она приблизилась к царю, измученная горем и унынием, жалобно рыдая, и сказала Махаратхе: «О царь, людской владыка, выслушай меня!
