смущен), — …угрожая обхаживаемому, ронгтанской шпионке, притворяющейся альдкой — имеется в виду 'моряцкая походочка'-(Заноза тихонько чертыхается), — …здоровенной дубиной, похитил секретные бумаги.
У Крохотули делается растерянное лицо. А Эдаро улыбается.
— Большое поощрение, Ледышка. После занятий — в 'рабочую'.
Я не хочу в 'рабочую', Учитель! Ты ведь знаешь, как я к этому отношусь… Знаешь. И все делаешь правильно. У ножа в броске нет эмоций. Ни жалости, ни отвращения. Нож просто делает то, для чего выкован…
Раз-два — нету. Усмехаюсь в ответ на сочувственные взгляды ребят. Они — просто 'ножи'. От них этого не потребуется. Для этого существуют мастера. А у меня не будет своего мастера. Я сам должен буду получить нужную мне информацию. Сам.
Во имя Твое, Сестрица. Во исполнение Клятвы. Хоть в Клятве не было слов об этом. Не было…
Стуро Иргиаро по прозвищу Мотылек
Странная тут у вас погода, Альса. К ночи потеплело. У нас, в горах, к началу зимы снега столько навалит, что иные деревья на половину короче кажутся, а от иных даже маковки не видать. Бывало, спустишься, не подумав, на чистый белый склон, наст проломишь, и ухнешь, утонешь с головой. Помнишь, как мы на Горячую Тропу угодили, и ты в снегу завязла? Вот и со мной однажды такое приключилось, только я тогда один выкарабкивался — полдня ползком до ближайшей скалы. Ох, и смеялись потом надо мной…
А здесь, едва землю снежком присыпало, тут же и оттепель. Все расползлось, расплылось, кругом вода. Ветер хлещет, как мокрая тряпка. Дождя, вроде, нет, но воздух влажный, хоть пей его.
Это не зима, это недоразумение. Знаешь, мне больше по душе мороз, пусть даже сильный. Он как-то тебя собирает, концентрирует. Хочется двигаться, дерзать, куда-то стремиться. А сейчас мне хочется поскорее под крышу. Не люблю, когда сыро, когда одежда мокрая. Да я не жалуюсь, я просто так… Ворчу, скучаю. Время убиваю.
Я поерзал, удобнее устраиваясь в развилке. Сосновая крона осыпала меня капелью пополам с хвойным мусором. Глубоко под ногами чернела вода, жуткая, неспящая. От нее поднимались испарения — стылые невидимые пальцы. Они забирались за шиворот, дергали за подол, раскачивали ветви — авось эта нахохленная промокшая тварь сорвется с сосны и грянется прямо в озеро?
Это вряд ли. Я хоть и промокший, но цепкий. Вот только за волглой моросью и туманом, в темноте плохо видно твою, Альса, башню. Горит огонек или нет? Кажется, нет. Точно, пока не горит. Что ж, я подожду. Я уже привык ждать.
Я хочу поговорить с тобой о моем соседе снизу. О том, кого ты называешь колдуном. Он сильно отличается от Говорящей с Ветром, и от любого из ее помошников. Те были мягче, легче, и… не знаю, доступней, что ли? Но они — из моего народа, а что я знаю о людях? И что я понимаю в колдунах? Я бы сказал, человек этот не похож на человека. Он умеет молчать. Понимаешь, это не равнодушие и не эмоциональная лень. Подобное мне известно, я не спутаю. Он осознанно молчит. Он аккуратно и плотно закрывает дверь. И я ничего сквозь нее не слышу.
Я хочу сказать, с ним можно сосуществовать. Вполне. Конечно, если он не будет пугать меня, как тогда… Наверное, это колдовство его так на меня подействовало. Разговор с умершими. Я сам чуть было на тот свет не отправился. Теперь-то я знаю, в чем дело и не попадусь. Да и ему, колдуну, про меня известно. Он будет осторожнее. Он, знаешь, неплохо ко мне отнесся. Ты зря его опасалась. Конечно, он человек непростой, но не зациклен, как многие твои сородичи, на своей трупоедской избранности. Прости, что я так говорю, но ведь ты сама не раз сетовала на людскую закоснелость. Наш колдун не из таких. Да и тебе, Альса, он интересен, разве не так?
В общем, я подумал… почему бы не познакомится с ним поближе? Мне не то, чтобы скучно, Альса, но когда тебя нет, когда я один… Да, да, у меня есть Зорька и Ночка. Но, Альса, ты же понимаешь… Да все ты понимаешь, зачем я оправдываюсь?
Когда-нибудь я скажу тебе: 'Вспомни Ирги. Он предлагал нам множество планов, он просил нас выбрать свой путь, но по настоящему он хотел одного — он хотел, чтобы мы уехали в Каорен'. Мы же не отказались от этой мысли, Альса? Просто отложили. Но время идет. Я чувствую. Пора. Милая моя, родная, пора! Скоро будет поздно!
А пока… я не знаю. Мне нужен совет. Твой совет, брат мой, Ирги Иргиаро. Почему я ношу в сердце эту почти мифическую страну, эту землю, никогда мною не виданную, почему она так жжет меня, почему я о ней все время думаю? Почему я постоянно откладываю этот разговор? Боюсь отказа? Но Альса не сможет отказать, она, в худшем случае, попросит повременить. А я и так тяну время. Тогда почему я молчу?
Знаешь, что я сейчас понял? Про этого колдуна. Откуда у меня такие неожиданные идеи о попытке поближе с ним познакомиться? Он ведь что-то сказал про Каорен. И я надеюсь на совет. Надеюсь на помощь.
Глупо, да? Глупо. Сам знаю. Просто мне тяжело без тебя. Очень тяжело, Ирги.
Тот, Кто Вернется
— Если ты сейчас не выйдешь, утром в Треверргаре не останется ни одного гирота.
Голос Ладалена Треверра прерывался от злости. Впрочем, еще — запыхался. В таком возрасте лучше не носиться по лестницам, сломя голову.
Он озирался по сторонам, сжимая в руке совок для золы. Грозное оружие, ничего не скажешь. Ладно, хватит.
Я шагнул ему за спину. Он не слышал. Ты научила меня ходить, Лассари.
Факел. Факел мне совершенно не нужен.
Улетел в проем между зубцами.
Зажал подопечному рот левой рукой, правой прихватил запястье с совком.
Пальцы его разжались. Совок выпал.
— Выкуп за кровь, Треверр, — сказал я. — Вспомни Эдаваргонов.
Потом уперся локтем ему между лопаток, сместил пальцы на его челюсти ближе к центру и резко дернул назад и вверх.
Хрустнуло. 'Одной левой', так они говорят, лираэнцы. Что ж, значит — одной левой… Принял тело на правую руку. Вытащил тенгон.
Волосы Ладалена Треверра были мокрыми и скользкими. Чуть не порезался, ловя тенгоном более- менее приличную прядку. На затылке, где подлиннее.
Вернул тенгон на место. Будущее приношение зажал мизинцем и безымянным, оставив свободными остальные три пальца.
Уложил труп между зубцами. Потом сильно толкнул. Может быть, слишком сильно. Неважно. Как это…
…'-Определить, каким образом человек упал с высоты, по готовому телу, как правило, весьма затруднительно. Нельзя утверждать, что прыгнувший со стены будет находиться к стене ближе, нежели сброшенный с нее. Рекомендация единственная — не оставлять синяков и ссадин, свидетельствующих о том, что вашего подопечного схватили и швырнули…'
Кстати, не останется ли синяка на запястье у него? И на челюсти… Да какая разница?
Высунулся поглядеть, как лежит подопечный. Неплохо лежит. Высота небольшая. Он упал не на землю — на крышу одной из хозяйственных прстроек. Упал лицом вверх. Затылок, наверное, разбит. К утру, пожалуй, примерзнет…
Довольно. Лежит — и пусть себе. А мы пойдем в Коготь. До переполоха успеем.
