— …метил на это место, но его оттеснили. Тогда он заделался святым и организовал орден Сторожевых Псов.
— Вполне вероятно, но ты все-таки воздержись от подобных высказываний. Итак, теперь заправляли в Итарнагоне гироты — денежные мешки, и дракониды — военная аристократия. Местные, бывшие колонисты, оказались на вторых ролях. Гироты, люди жесткие и серьезные, заняли места поближе к королю. Они же воспитывали наследников — драконидской крови, но всецело преданных гиротской партии. Так продолжалось достаточно долго.
Я поерзала, но промолчала. Ладно, пусть его. Освежим в памяти. Но надо же как он рассказывает! Своих предков безлико обзывает драконидами, моих — колонистами… Словно замшелый архивариус, давно забывший, к какому народу сам принадлежит.
— Покойный король, да будет земля ему пухом, поломал этот порядок. Он был вторым принцем и на корону не надеялся. Но старший брат его погиб (или был убит, подумала я), и новый король ввел новые порядки. Мельхиор и Алавир Треверры активно принимали участие в тогдашних событиях (хм, подумала я). Король щедро отблагодарил обоих. Твоему деду Алавиру были дарованы земли озера Мерлут.
— Ну? — снова пожала я плечами, — и что?
— Брошенный замок, в котором несколько лет жили Треверры до твоего рождения, некогда принадлежал потомку бежавшего из Талорилы заговорщика. Гиротскому аристократу. Твой дед получил от короля дарственную на уже занятые земли.
В голове у меня что-то неуклюже заворочалось. Герен поднялся и отошел к камину.
— Я не знаю точно, что тогда произошло, — он оперся локтями о каминную доску, — но ходят слухи, это была… было много жертв. Все жители замка погибли. А отрезанные волосы, Альсарена, это древний гиротский обычай. Волосы обрезает мститель, наследник крови.
Вот тебе и черные дикари из дебрей Тамирг Инамра! Мститель-гирот! Да их в Треверргаре как собак нерезанных, этих гиротов. Почти все слуги гироты. Или полукровки. И вокруг — гиротские села и хутора. Поди отыщи того, кто… Ну, дед Мельхиор! Ну, родственнички! Как же так можно было… как рука-то поднялась? Ох, значит он не остановится? Пока его не поймают? Значит, и отца, и братьев, и сестру, и… меня?
— Герен…
Он оторвался от каминной доски. Подошел ко мне и присел на корточки. Вынул из ослабевших рук обкусанное яблоко.
— Альсарена… я тебя напугал? Прости. Я решил, тебе лучше услышать это от меня.
— Я ничего не знала… ничего не знала…
— Держись. Нам теперь известна причина убийств, а это уже полдела. Этот человек больше никого не убьет. Господин Палахар опытный следователь.
Герен накрыл ладонями мои сплетенные пальцы. Лицо у него было широкое, резкое, с тяжелым лбом, с грубой кожей. Правда, глаза, не слишком большие, но приятного медового цвета, смотрели участливо. Он старался меня поддержать, однако благодарности я не ощущала. Меня почему-то обидела эта его предварительная лекция. Тоже мне, нашел пример для изучений самобытных гиротских традиций! Ему хорошо, он не Треверр, он Ульганар.
— Я пойду, — буркнула я, освобождая руки, — спасибо за объяснения.
— Погоди. Ты уверена, что в Ладараве оставаться безопасно? Может, лучше переселишься сюда?
— К тебе в спальню? — съязвила я.
— Я был бы очень рад, но эту комнату я делю с твоим братом. Однако, дальше по коридору есть свободные помещения.
— Благодарю. Но, если хочешь знать, Ладарава неприступна, если заперта. Кроме того, у меня два каоренских пса-телохранителя.
— Хорошо, — он кивнул и поднялся, — псы у тебя в самом деле стоящие. Но я все-таки провожу тебя до двери.
Рейгред Треверр
Улендира я прокачал. Он сам не заметил, как выложил все, что знал, все свои мысли и предположения. Впрочем, какие мысли у Улендира? Так, мыслишки. Он Мельхиоров информатор, не более того.
А вот от Амандена, признаюсь, я такого не ожидал. Слишком уж это смахивает на панику. Мне, конечно, хорошо рассуждать. Для меня это — голая теория. Аманден же — участник. Непосредственный исполнитель.
Теперь мне кое-что стало ясно. Откуда у Амандена, при его хорошей голове, при прекрасной выучке, такие странные, прямо скажем, реакции. О, не всегда, очень редко, наверное, со стороны это и не заметно вовсе. Знаете, как бывает, видишь перед собой стеклянный бокал, целый, без сколов, нальешь вина — ни капли не пропустит… А тронешь другим бокалом — не звон, а дребезжание. Трещина в нем. Скрытая, тайная. Можно на нее и внимания не обращать, служит ведь бокал, и хорошо служит. А что расколется он именно по этой трещине — что с того? Другой в той же ситуации просто расколется. Какая разница? Один черт — раскололся.
Трещина, трещина. Слышу — дребезжит. Тревожный, настойчивый звон. Сигнал опасности. Не пойму, откуда. Но что-то не так. Что-то вышло из-под контроля. Есть вещи, которые ты не можешь просчитать из- за недостатка информации. Здесь другое. Я упустил что-то важное. Господи, где дребезжит?
Тот, Кто Вернется. Я сразу подумал на него. Сразу, как только Улендир произнес: 'наследник крови'. Мгновение сумасшедшего возбуждения. Не знаю, какими силами удалось удержать язык. Теперь я уже в состоянии размышлять. Нет, скорее всего, не он. Главный аргумент — я и Альсарена до сих пор живы. Потом — Мотылек. В Сабрале я наслушался рассказов о Каоренских чудесах. У нас в монастыре имеется пара-тройка человек, прошедших стажировку в Таолоре или в Нарлате. В том числе мой обожаемый опекун. Так вот, по их словам, тамошних эмпатов Каоренская Сеть активно использует в качестве распознавателей лжи. Альсаренин вампиришка явно из той же категории. Он бы обнаружил обман. Хотя бы в тот момент, когда сестра заявила, что убит второй дядюшка, а колдун выказал крайнее удивление. Я был свидетелем — эмпат и глазом не моргнул.
Дребезжит. Не о том я думаю. Не о том.
Я толкнул дверь в свою комнату. Почему темно? Поднял светильник повыше. Пусто, голо, моих вещей нет… Тьфу, забыл! Я же переехал. К Арамелу, по его настоятельной просьбе. Береженого Бог бережет.
Итак, в чем же дело? Что я упустил, где прокол? Наследник крови. Откуда мы это знаем? Срезанные волосы. Ритуальное жертвоприношение. Это первое, что приходит в голову. А так же второе и третье. Получается — или это действительно наследник крови, или кому-то требуется, чтобы мы так подумали. Последнее кажется более верным. Кто-то хотел, чтобы мы так подумали. Для этого волосы у Майберта срезаны прямо со лба, с самого видного места. У дядьев волосы тоже оказались срезаны, но этого никто не замечал, пока не обкорнали беднягу Майберта. Проплешину не мог не увидеть Аманден, ее тут же заметил дознаватель. И они, не сговариваясь, определили — наследник крови. Его работа. И они теперь знают, кого искать. Вывод? Их направили. Им показали, куда двигаться. А убийца тем временем нанесет удар, с той стороны, откуда никто удара не ждет. Откуда мы не ждем удара?
Тпр-ру! Назад. Еще раз. Их направили. Сдвинули. Сдвинули! Аманден уехал. Бросился искать помощи. Мы ждем удара на Треверргар. А удар направлен в спину бегущему. Следующий удар — Амандену.
Ох, отец! Нас провели! Ты попался…
— Рейгред, малыш, это ты здесь?.. А? Что-то болит? Опять желудок?
Арамел. Выглянул в коридор. Наверное, я слишком громко сопел под дверью.
— Нет… Ничего.
— Белый, как смерть, Господи помилуй! Держись за меня.
