из дома кого-нито, пущай приглядят.
— Пойдем, госпожа хорошая. Поморозишься еще. Пурга, глянь, начинается.
Я выпрямилась, кусая губы. Скандалом делу не поможешь. Сбежится народ, уволокут в дом, вообще под замок посадят.
— Ой, — тронула лоб, удивленно огляделась, — где это я?
— У ворот, — охотно пояснил один из охранников, — наружу рвалась. Пойдем, госпожа, до Ладаравы. Пособлю тебе.
— А… нет, благодарю. Не стоит ради меня пост оставлять. Так, какое-то затмение нашло, теперь все в порядке.
— Можа, позвать кого?
— Нет, нет. Благодарю. Извините.
Я отошла, провожаемая встревоженными взглядами. Могла бы и сообразить, что через ворота не пройти. Но я все равно выберусь за стены. Веревки у меня нет, свяжу простыни, и… Подземный ход! Если убийца по нему ходил, почему бы и мне не воспользоваться?
Я не стала подниматься наверх, а сразу обратилась к дверям, ведущим на первый этаж. Потянула на себя тяжелую створку — не заперто. Опустила пониже фонарь, чтобы видеть крутые ступеньки и начала спускаться в подвалы.
— Кто идет?
Сговорились они, что ли? В дрожащий круг света из ниши выступил человек. В одной руке он сжимал лук вместе со стрелой.
— Госпожа Альсарена?
Единый и Единственный, Боже Милосердный, за какие смертные грехи Ты отвернулся от меня?
— Госпожа, тебе наверх надо, здесь подземелье.
Бессильно опустив фонарь, я смотрела, как из темноты выглядывают люди, еще и еще. Вооруженные люди, с луками.
— Иди наверх, госпожа. Слышишь? Наверх иди, к себе.
— Не отвечает. Эй, госпожа, ты меня видишь? — под носом у меня пощелкали пальцами.
— Не, глянь, глаза у ей, как у лунатика. Голова у госпожи — того.
— Отвести ее, что ль? Ребята, подержите лук.
— Не трогайте меня! Уберите руки! Я… я…
— Глянь, буйная. Да не трогаю я тебя, не трогаю. Давай наверх двигай.
— Не командуй тут! Раскомандовался!
— Слышь, госпожа, у нас тут пост, убивца стерегем. Ты того, не шуми, не ровен час услыхает убивец и даст деру. Ищи-свищи после.
— Провалитесь вы со своим убийцей!
Я одним духом влетела к себе на второй этаж, хлопнула дверью. Проклятье! Фатально не везет. Где у меня простыни? Широкими шагами пересекла комнату, распахнула дверцы шкафа.
Ряд стеклянных пузырьков и флаконов. Прямо в глаза мне смотрела марантинская эмблема — цветок черного мака, наложенный на свернувшуюся в узел змею-Амфисбену. Черный мак. То, что мне нужно.
Поискала среди посуды. Стуро вылакал всю арварановку, вино же вообще не тронул. Достала первое попавшееся, накапала снотворного — по три капли на брата, и еще три на общий круг. Сколько их там было? Человек пять, не меньше. Жаль, с огнем долго возиться, горячим вином угостить было бы естественней, да и всасывается горячая жидкость быстрее. Я подумала, и добавила еще три капли.
В одной руке кувшин, в другой фонарь и край подола. Осторожно спустилась вниз.
— Кто идет?
— Это опять я, мальчики. Вот, пришла извиниться за грубые слова. Какое-то помрачение со мной случилось.
— Да брось, госпожа. Мы же понимаем.
— Вина вам принесла хорошего. Выпейте за нас за всех. Жаль, только холодное, у меня камин погас. Не сердитесь, ладно?
— Кто ж на тебя сердится, — чьи-то руки из темноты приняли тяжелый кувшин, — а что холодное, не беда. Для сугреву все одно сгодится. Давайте-ка, братки, налетайте. Твое здоровье, молодая госпожа.
— Не буду вас отвлекать. Спокойной ночи. Я хотела сказать, бодрости вам и удачи.
Поднялась на виток и остановилась, прижавшись щекой к покрытой инеем стене. Снизу не доносилось ни звука. Пост, если и распивал мое угощение (а я надеялась, распивал), то делал это черезвычайно тихо. Я досчитала до ста. Ноги начали зябнуть, пальцы рук тоже. Надо было взять перчатки. Вернуться за ними в комнату? Так или иначе ждать, пока заснут. Но обратно я почему-то не пошла. Физическое неудобство отвлекало меня от разных мыслей. Я каким-то шестым чувством понимала, задумываться мне сейчас не стоит. Ни о чем не стоит задумываться.
Досчитала до ста еще раз. И еще. А потом начала осторожно спускаться.
Я готовилась к привычному 'кто идет?', но меня никто не окликнул. Из мрака выплыла пара ног, преградившая путь. Я нагнулась, подсвечивая фонарем. Сражник спал, опершись плечами о выступ стены. Другой уютно прикорнул у него на плече. Далее, почти в обнимку с переносной жаровней устроился еще один, а еще один умостил голову на приготовленных брикетах торфа. Рядом с ним стоял опорожненный кувшин. Последнего из стражников я обнаружила на корточках в нише. Он продолжал крепко сжимать в одной руке и лук, и стелу.
Спите, доблестные стражи. Спокойной ночи.
Я спустилась на первый уровень, почти пробежала по коридору — до того места, где днем обнаружили ход.
Гладкая ровная стена. Почему-то я ожидала увидеть ход раскрытым. А здесь ли он? Здесь, вон вещи Сардера, их так и не убрали. А вот тонкая, едва заметная щель в сплошном камне. Конечно же! Если его открывали, то потом закрыли, чтобы убийца ничего не заподозрил. Проклятье! А я не знаю, как этот механизм действует.
Принялась ощупывать периметр входа, нажимая на все выпуклости и шероховатости. Должен же здесь существовать какой-то рычаг! Не может быть, чтобы ход открывался только снаружи! Он сделан не для врагов извне, а совсем наоборот. Для защитников Сторожевой Башни он сделан, правда ведь? Выпускать, а не впускать. Ну где же этот проклятый рычаг?!
Отчаявшись, я подпрыгнула, изо всей силы ударила кулаком по стене. Рука мгновенно онемела от боли. Во второй руке был фонарь, поэтому я пнула дверь сапогом. Ушибла пальцы.
— Черт бы тебя побрал! Открывайся!
Взвыла от ненависти ко всем гиротам и их постройкам. Затопала ногами. Повернулась и принялась лягать пятками дверь. На втором ударе нога моя провалилась в пустоту. Вслед за собственной ногой в ту же пустоту опрокинулась и я.
Прямо надо мной возвышалась, сокращаясь в перспективе, черная рама подземного хода. Открылся! Господи, благодарю Тебя! В освещенном прямоугольнике комнаты прыгали и метались непонятные тени. Немного оглушенная падением, я подтянула ноги и села. Пол горел. Пламя стелилось и кувыркалось, пожирая вековую пыль. Пламя растекалось струями, словно расплескавшаяся лужа. Сквозняк из распахнутой дыры только взбадривал маленький пожар. Фонарь! Глаза тут же отыскали в сердцевине огня изувеченный металлический каркасик. Пропал мой свет. Вернуться за новым?
Никогда. Я поднялась, механически отряхиваясь. Затаптывать пламя не стоит, гореть тут нечему. Но пока полыхает масло, туннель хоть немного будет освещен. Я повернулась лицом к черной горловине и пошла вперед.
Через полсотни шагов туннель изогнулся и последние отблески пропали. Пришлось сбавить темп. Но стены были близко, я касалась их обеими руками, а пол оказался ровным и чистым. Я перестала через каждые два шага щупать перед собой воздух, вряд ли здесь обнаружится какое-нибудь препятствие. Еще одна дверь, или решетка. В худшем случае столкнусь лоб в лоб с убийцей. То-то он удивится! Может даже испугается и рванет наутек. А если не испугается… Странное дело, подобная мысль ничуть меня не взволновала. Не боялась я убийцы. Боялка, что ли, отвалилась?
Потом по ногам потянуло морозным ветром. Туннель еще раз повернул и я разглядела впереди низкий
