Чтоб на горах и в глубине ущелий,Как в летний полдень, стало вдруг светло!5 Зима и на земле и в небесах,И снег уже окрасил белым светомОкрестные холмы, поля и рощи,И реку Сяосян[1203] сковало льдом;Не слышно голосов людских нигде,Не видно птиц, летавших здесь недавно.А если и у нас похолодало,—Как холодно в Нефритовом дворце![1204]Он мрачен и высок, в нем солнца нет —Над ним оно, наверно, и не всходит…К тебе сама широким опахаломЯ погнала бы вешнее тепло!6 Малиновую юбку подоткнувИ аккуратно засучив до локтяУ темно-синей блузки рукава,По рощице бамбуковой брожу.Понять стараюсь, в чем моя вина?День на исходе. Долго ночь продлится.В дом воротясь, сижу я неподвижно,О локоть подбородком опершись.Придвинувшись поближе к фонарю,Прикрытому светло-зеленым шелком,Беру я в руки арфу, на которойИз перламутра выложен узор…Ложусь под одеяло, а на немКрасуются две уточки, как прежде.И ночь все не кончается, все длится.И зябко мне, и не приходит сон…Всего двенадцать месяцев в году,Но в каждом тридцать дней таких, как этот,Где каждый час и каждое мгновеньеИсполнены печалью о тебе.Она таится в сердце у меня,Подобная неведомой болезни:С ней совладать не мог бы и Бянь-цяо[1205],И от нее лекарства не найти!О, если б мне скорее умеретьИ вновь родиться бабочкою пестрой:[1206]Порхала бы я солнечной поройС цветка и на цветок в траве зеленой;И над плащом пурпуровым твоимЯ вечно крылышками трепетала б,Тебя овеивая ароматом…А ты бы и не знал, что это я!Хризантемы, которые цветут напротив гостиницы в ХамхынеОсень в ущербе; опять над рекойгорестный крик гусей.Тоскую по дому; гляжу из беседки —даль, что ни день, грустней.В десятой луне безрадостен видхризантем на горе Хамсан[1207].В день девятый девятой луныони восхищали гостей.
* * *Стоит ли сюда нести циновку?Можно и на листьях посидеть.И светильник зажигать не надо,—Как вчера, посветит нам луна.Дешево вино, и дики травы.Не беда! Все подавай скорей.
