Может быть, он им хотелПередать любви слова,Что на сердце у него?Если спросишь: «Где твой дом?» —Дома он не назовет.Если спросишь: «Как зовут?» —Имени не скажет он.Словно малое дитяПлачущее, он в ответНе промолвит ничего.Как ни думай, ни тоскуй,Но печальная судьба —Здесь, на этом свете жить!Из «Каэси-ута»3337 И отец, и мать,И жена, и дети там,Верно, ждут, когда придет,Неотступно глядя вдаль…Вот она, печаль людей!
Сложил стихи под сенью дерев храма Облачный ЛесУдрученный миромК подножью старинных деревВсем сердцем стремится.Увы, безнадежная сень —Скоро листы опадут!
Первые два стихотворения в переводе Н. И. Конрада, три следующие — А. Глускиной, далее — Веры Марковой.
В начале третьей луны, после того как втайне свиделся он с одной дамой, а дождь все время накрапывал уныло, сложил стихи и послал их ей:Ни бодрствую, ни сплю,—И так проходит ночь…Настанет же рассвет —Весенний долгий дождьИ думы о тебе.Поэт был знаком, хотя и не предавался этому всем сердцем, с одной дамой, жившей в западном флигеле дворца государыни Годзё. Вдруг десятого числа первой луны она скрылась в другое место. Хоть и узнал он, где она теперь находится, но поговорить с ней никак не мог. И вот, на следующий год, порою той же луны, когда в полном цвету были сливы, в ночь, когда была так красива луна, он, мечтая о прошлой любви, пришел к тому западному флигелю и лежал там на запущенной галерее до самого заката луны; и сложил:Луна… Иль нет ее?Весна… Иль это все не та же,Не прежняя весна?Лишь я одинВсе тот же, что и раньше, но…_____* * *
