еще увеличат ее. И, в конц? концов, благодаря недостаткам, присущим нашему общественному строю, хваленая реформа обратится в новое орудіе эксплуатаціи и грабежа.
Посл? подоходного налога, уже пережившаго время наибольшей своей популярности, самой излюбленной реформой является в настоящее время сокращеніе рабочаго дня с установленіем минимальной заработной платы.
Установить – в пользу рабочих – изв?стныя опред?ленныя отношенія между трудом и капиталом, добиться того, чтобы работать не дв?надцать часов в день, а восемь – кажется, с перваго взгляда громадным шагом вперед; н?т поэтому ничего удивительнаго, если многіе увлекаются этим паліативом и употребляют на достиженіе его вс? свои силы, в полной ув?ренности, что работают для освобожденія рабочаго класса. Но мы уже вид?ли, когда нам пришлось говорить о государственной власти, что у этой власти есть только одна задача: это – поддержаніе существующаго порядка вещей. Поэтому, требовать, чтобы государство вм?шивалось в отношенія между трудом и капиталом, значит идти наперекор всякой логик?: это вм?шательство может оказаться выгодным только для т?х, чьи интересы государство призвано защищать. Мы уже вид?ли на пример? подоходнаго налога, что роль капиталиста – существовать на счет настоящаго производителя; поэтому, сов?товать рабочим просить у буржуазіи ограничить свои доходы, когда она только и старается о том, чтобы их как-нибудь увеличить, – значит не больше не меньше, как жестоко см?яться над ними. Даже для политических изм?неній, гораздо мен?е важных, чем это, и то потребовались ц?лыя революціи.
Если рабочій день будет уменьшен до восьми часов, говорят нам защитники реформы, это уменьшит безработицу, происходящую от перепроизводства, и даст возможность рабочим поднять впосл?дствіи заработную плату. С перваго взгляда, это разсужденіе кажется вполн? правильным, но для всякаго, кто попытается дать себ? отчет в явленіях, связанных с современным строем нашего так называемаго общества, скоро станет ясна ошибочность его.
Мы уже вид?ли выше, что излишек товаров в торговых складах происходит не от слишком больших разм?ров производства, а от того, что большинство производителей живет в нужд? и не может потреблять столько, сколько ему нужно. Самый правильный путь для рабочаго, чтобы обезпечить себ? работу, это – захватить в свои руки вс? т? продукты, которых его лишают и употребить их на удовлетвореніе своих потребностей. На этой сторон? вопроса мы поэтому останавливаться не будем; мы хотим только показать, что эта реформа не может принести рабочим и никакой денежной выгоды.
Когда капиталист вкладывает свои капиталы в какое-нибудь промышленное предпріятіе, он им?ет в виду, что это предпріятіе будет приносить ему доход. При настоящих условіях, наприм?р, он считает, что для полученія изв?стнаго барыша ему нужно десять, одиннадцать или дв?надцать часов труда его рабочих. Если вы уменьшите продолжительность рабочаго дня, эти разсчеты нарушатся, и барыш предпринимателя падет, а так как капитал непрем?нно должен приносить ему изв?стный опред?ленный процент и весь труд капиталиста именно в том и состоит, чтобы найти путь к этому, покупая как можно дешевле и продавая как можно дороже (т. е. обкрадывая как можно лучше вс?х т?х, с к?м он входит в сношенія), то он примется искать новаго способа наживы, с ц?лью вознаградить себя за понесенный убыток.
Ему представятся для этого три пути: или повысить ц?ну продуктов, или уменьшить плату рабочим, или, наконец, заставить этих посл?дних производить в восемь часов то, что они раньше производили в дв?надцать.
Против второго из этих способов сторонники реформы оберегаются т?м, что требуют одновременнаго установленія минимальной заработной платы. Что касается перваго, то вряд-ли предприниматели будут разсчитывать на повышеніе ц?н продуктов, потому что им пом?шает в этом конкурренція; но во всяком случа?, если бы дороговизна жизни возросла по м?р? увеличенія заработной платы, то это послужило бы доказательством того, что всю тяжесть реформы опять-таки придется нести рабочему. Если он будет получать за восемь часов работы то же, что получает теперь, то его положеніе окажется худшим, потому что повышеніе ц?н сд?лает для него этот заработок сравнительно меньшим.
На прим?р? с?верной и южной Америки мы видим, что повсюду, гд? рабочему удалось добиться высокой заработной платы, одновременно с этим увеличилась дороговизна жизни: если рабочему случается получать в день двадцать франков, то это значит, что для того, чтобы жить так, как может жить челов?к, им?ющій хорошій заработок, ему нужно было бы двадцать пять; этот заработок всегда, таким образом, остается ниже средняго необходимаго уровня.
Но в наш в?к пара и электричества, конкурренція требует от производства быстроты и дешевизны; поэтому для вознагражденія своих убытков эксплуататоры не будут особенно разсчитывать на вздорожаніе продуктов. Самым удобным средством охранить свои барыши явится для них третье, т. е. они постараются заставить рабочих производить в восемь часов то, что они производили в дв?надцать.
Рабочему придется работать быстр?е, а благодаря этому то загроможденіе рынка товарами и та безработица, которых хот?ли изб?гнуть, останутся прежними: разм?ры производства не изм?нятся, а возможности потреблять будет у рабочаго не больше, ч?м теперь.
Но этой безусп?шностью реформы д?ло не ограничится: уменьшеніе рабочаго дня поведет за собою, прежде всего, введеніе бол?е совершенных машин и зам?ну живого рабочаго рабочим жел?зным. В благоустроенном обществ? это было бы шагом вперед, но в нашем – оказывается только лишней причиной б?дности. Кром? того, при бол?е скорой работ?, рабочему придется усилить быстроту своих движеній, больше сосредоточиваться на своей работ?, а это напряженіе сил всего организма будет для него еще бол?е вредным, ч?м продолжительность труда. Правда, он будет работать меньшее число часов, но он будет тратить в это гораздо бол?е короткое время больше сил, а потому будет утомляться сильн?е и скор?е.
Если мы обратимся к прим?ру Англіи, на которую нам указывают сторонники реформы и гд? рабочій день сведен к 9-ти часам, то мы увидим, что это «улучшеніе» является, в д?йствительности скор?е «ухудшеніем» для рабочих. В подтвержденіе сошлемся на того самаго Маркса, котораго иниціаторы реформы считают своим оракулом.
В первом том? «Капитала» мы находим сл?дующую выдержку из доклада одного фабричнаго инспектора (стр. 418 перваго русскаго изданія): «Так, наприм?р, относительно гончарнаго производства фирма Cochrane под названіем «Britain Pottery, Flasgow» говорит: «чтобы поддержать количество продуктов, мы усиленно вводим в употребленіе машины с неискуссными рабочими, мы ежедневно бол?е и бол?е уб?ждаемся, что можем этим путем производить больше, нежели старым способом».... «Вліяніе фабричнаго закона выражается в том, что он понуждает к дальн?йшему введенію машин».
А на стр. 370 мы находим сл?дующее:
«Поэтому, хотя инспекторы фабрик без устали, им?я на это полное право, восхваляли благопріятные результаты фабричных законов 1848–1850 гг., однако они сознаются, что сокращеніе рабочаго дня вызвало усиленіе напряженія труда, разрушающее здоровье, а сл?довательно и самую рабочую силу. «Кажется, в большей части хлопчатобумажных, шерстяных и шелковых фабрик изнуреніе, всл?дствіе возбужденнаго состоянія, – необходимаго для работ при машинах, движеніе которых в посл?дніе годы так необыкновенно ускорилось, – составляет одну из причин сильно-увеличивающейся смертности от бол?зней легких», как показал D-г. Greenhow в своем превосходном посл?днем отчет?. Коль скоро капиталу прегражден законом путь удлиненія рабочаго дня, то
Итак, зам?на рабочаго машиной и большая опасность забол?ть для того, кто работает, вообще – уничтоженіе всякаго вліянія реформы и возвращеніе к исходной точк? (даже оставляя в сторон? происшедшія ухудшенія) – таковы выгоды этой благод?тельной реформы. Результаты, кажется, достаточно ясные.
«Все это – правда», возразят нам, „но в?дь развитіе машинизма все равно произойдет, даже если мы будем работать дв?надцать часов. Уменьшеніе рабочаго дня все-таки вносит хотя бы временное улучшеніе, потому что дает нам возможность оставаться на фабрик? не дв?надцать часов, а всего восемь, а это – нравственная поб?да, которой мы пока и довольствуемся». Такое возраженіе показывает только, что наши противники обладают добрым сердцем и довольствуются малым; но мы, анархисты, – бол?е требовательны и находим, что нечего попусту терять время, гоняясь за преобразованіями, которыя ровно ничего не