Однако, как это часто бывает, действительность оказывается несколько сложнее наших представлений о ней.
Б. А. Серебренников, столкнувшись с тем, что основная масса гидронимов Волго-Окского междуречья на
На проблему этнической принадлежности
Вторая точка зрения была выражена акад. П. Н. Третьяковым{302} , который сомневался в особой древности субстратной топонимики Центра Европейской России. По его мнению, к числу создателей Волго-Окской топонимии принадлежали носители дьяковской культуры, а язык дьяковцев являлся индоевропейским диалектом, испытавшим некоторое влияние древней финно- угорской речи. Очевидно во второй половине I тысячелетия нашей эры, на западе своего ареала обитания индоевропейцы-дьяковцы были ассимилированы раннесредневековыми славянами-мигрантами, а на востоке — поволжскими финнами.
Здесь следует вспомнить некоторые положения, озвученные еще историками позднего средневековья, к примеру, Я. Рейтенфельсом, который утверждал «Как бы ни было, но имя мосхов, сохранившееся в названии одного древнейшего божества и реки Москвы в небольшом уголке Европы, начало в позднейшие века после долгого забвения все шире и шире распространяться, ибо моксами (выделено мной. —
Наконец, самое любопытное (я об этом упоминал в книге «Арийская теорема») состоит в том, что
Так или иначе, но ни одна из вышеприведенных точек зрения о том, кто является создателем Волго- Окской топонимии (фатьяновцы или дьяковцы) не противоречит другой, особенно с учетом того, что «фатьяновцы не исчезли бесследно, а в соединении с населением местных культур явились основой населения следующей эпохи»{304}. Т. е. дьяковцы, как следует понимать, в большинстве своем, являлись потомками фатьяновцев, освоившими металлургию железа.
С. Ухов в интереснейшей статье «История Вятки как часть этнической истории Восточной Европы» (WWW) предлагает при этимологизации вышеупомянутых гидронимов на
Наконец, в связи с вопросом о лингвистической принадлежности народов населявших в древности территорию лесной полосы Восточной Европы нельзя не затронуть весьма острого вопроса о возможном пребывании здесь предков индоиранцев. Определенную остроту ему придает все та же политика, вернее некоторые параноидальные тенденции в политике, связанные со словом
Тем не менее, попытки обнаружить на территории Волго-Окского междуречья иранскую гидронимику предпринимались неоднократно, предпринимаются они и сейчас. Общую точку зрения современной науки на этот счет можно выразить словами В. В. Напольских: «Возможно, имеется некоторое количество иранских топонимов в верховьях Днепра и Дона{305}, но, в общем, вне пределов степной и лесостепной зоны не обнаружено каких-либо значительных (выделено мной. —
Здесь я позволю себе не согласиться с уважаемым ученым по поводу значительности или незначительности индоиранской гидронимии в лесной зоне. Данные собранные C. B. Жарниковой (см. ниже) весьма впечатляют. Их игнорирование вызывает определенное недоумение. Кроме того, некоторая «незначительность» иранской гидронимики может быть истолкована ее выдающейся древностью. Так или иначе, данная гидронимика существует и требует внятного объяснения. Любопытно, что многочисленные безапеляционные и бездоказательные утверждения о финно-угорском происхождении субстратной топонимики Волго-Окского междуречья научной профанацией не объявляются.
Попробуем посмотреть на некоторые аспекты древней истории Восточной Европы непредвзятым взглядом. На территории Волго-Окского междуречья к концу 60-х годов XX века были открыты пять курганных могильников принадлежащих абашевской культуре: Кухмарский, оз. Плещеево, Шуя, Огубь, Земское (см. карту памятников абашевской культуры, К. В. Сальников, «Очерки древней истории Южного Урала»){308}. В непосредственной близости от них, как продолжение ареала распространения, находятся курганные могильники по верхнему и среднему течению Дона: Тюнино, Никольское, Частые курганы, Нижняя Ведуга, Кондрашевка, Мастюгино, Марки, Новый Кулак, Немеричи, Замарайка, Н. Реутца, Верхний Псел. Еще одна группа располагается в районе реки Белой (приток Камы) — верхнего Урала — верхнего Уя (приток Тобола). Здесь же найдены абашевские селения, клады, местонахождения керамики. На Средней Волге обнаружено большое количество бескурганных захоронений с абашевской керамикой и два скопления абашевских памятников открыты по Волге, после впадения в нее Суры и до впадения Камы, и на территории Волго-Вятского междуречья. Отдельные абашевские памятники обнаружены на Сухоне (Галичский, клад), в верховьях Вятки (Коршуновский, клад), в районе Вишеры (Писаный камень, украшения), в районе Тобола (Царев курган, курганный могильник). Как мы можем убедиться, география памятников абашевской культуры весьма обширна. Какова этническая