зоркие сталинские глаза»1. Выбор самоопределения диктовался ситуацией. В сентябре — октябре 1948 г. Данилкин отчаянно сопротивлялся возвращению в кадры Советской армии, так что лишний раз напоминать о своем офицерском прошлом ему было совершенно ни к чему.
Причинами, побуждающими обратиться с письмом в ЦК, являются исключительно интересы дела, вернее, реальная и зловещая угроза этим интересам. Само дело предстает чем-то большим, неопределенным и таинственным. Оно подлежит обсуждению только с людьми посвященными — работниками ЦК. Дело — это мистическое целое, исполненное собственного смысла, не разменного на пятачки экономических представлений. Его никак нельзя отождествить с какой-то конкретной задачей: выполнением государственного плана, или улучшением продовольственного снабжения тех же жителей г. Березники. И в то же время оно хрупко и уязвимо. Поломка отдельной детали или, вернее, нагноение какого-то его отростка может привести к его гибели или параличу. В отделе заводоуправления одного из предприятий города орудует жулик. На основании этого, согласимся, ничтожного факта автор письма сразу же ставит «общеполитического порядка вопрос», как такое могло случиться на 31 году советской власти. Здесь Данилкин — сознательно или бессознательно — пользуется приемом фольклорного происхождения2. Логика автора адекватно представлена в детской песенке Маршака:
161
