Не было гвоздя/Подкова отпала/Не было подковы/Лошадь захромала/Лошадь захромала/Командир убит/Конница разбита/Армия бежит/Враг вступает в город/Пленных не щадя/Потому что в кузнице/не было гвоздя.
Только Данилкин пропускает промежуточные звенья.
И еще. За всеми нарушениями естественного, то есть заложенного в партийной доктрине хода вещей скрывается чья-то вражеская рука или несколько рук, намеренно вредящих или подталкивающих неустойчивых людей к дурным поступкам. И тот, кто не видит или не хочет видеть этого, совершает в лучшем случае политическую ошибку, в худшем является их вольным или невольным пособником.
Три смысловые единицы, образующие содержание письма М.Т. Данилкина к К.М. Хмелевскому, по своему генезису восходят к сталинской риторике. И дело здесь не в повторении приемов или в имитации манеры изложения — это все вторичное. Главное — это повторение сталинской логики, примененной и отточенной в борьбе с оппозицией. Сходство риторических фигур, используемых маленьким человеком, со сталинскими образцами и представляло, как кажется, основную опасность для людей, подвергшихся нападению. В мире, в котором идеологический текст обладал неоспоримым приоритетом по отношению к социальной практике, попасть в соответствующую графу с отрицательной коннотацией, означало для высокопоставленного чиновника лишение всех степеней защиты.
