не зависеть от личного обаяния. Личное же обаяние носит более индивидуальный характер и может существовать одно-
временно с репутацией, славой и богатством, но может обходиться и без них.
Приобретенное или искусственное обаяние гораздо больше распространено. Уже одного того факта, что какой-нибудь
индивид занимает известное социальное положение, обладает известным богатством и титулами, бывает зачастую дос-
таточно, чтобы придать ему обаяние, как бы ни было ничтожно его личное значение. Военный в своем мундире, судья в
своей мантии всегда пользуются обаянием. Паскаль совершенно справедливо указывал на необходимость облачить су-
дей в мантии и парики. Без этого они бы лишились на три четверти своего авторитета. Самый свирепый социалист все-
гда бывает несколько смущен при виде принца или маркиза; стоит присвоить себе такой титул, и самый прозорливый
коммерсант легко даст себя обморочить.
Это влияние титулов, орденов и мундиров на толпу встречается во всех странах, даже там, где больше всего развито чувство лич-
ной свободы. Я приведу по этому поводу отрывок из новой книги одного путешественника, рассказывающего следующее о том обая-
нии, которым пользуются некоторые личности в Англии:
«Много раз мне приходилось наблюдать особенное состояние опьянения, которое овладевает даже самыми благоразумными анг-
личанами при виде и общении с каким-нибудь пэром Англии. Они заранее уже любят его, лишь бы богатство его соответствовало его
положению, и в его присутствии они всё переносят от него с восторгом. Они краснеют от удовольствия, когда он приближается к ним
или заговаривает с ними; сдерживаемая радость сообщает непривычный блеск их глазам. У них «лорд находится в крови», если по-
зволено будет так выразиться, как мы выражаемся, например, про испанца, что у него танцы в крови, про немца — что у него музыка
в крови, и про француза — что у него в крови революция. Их страсть к лошадям и Шекспиру менее сильна, и они менее извлекают из
нее наслаждений. Книга пэров имеет огромный сбыт и ее можно найти в самых отдаленных местах и у всех так же, как Библию».
Я касаюсь здесь лишь обаяния, которое имеют люди; но рядом с этим можно поставить и обаяние мнений, литера-
турных и художественных произведений и т. д. В последнем случае, чаще всего, обаяние является результатом усилен-
ного повторения. История и в особенности история литературы и искусства, представляет собой не что иное, как повто-
рение все одних и тех же суждений, которые никто не смеет оспаривать и, в конце концов, все повторяют их так, как
выучили в школе. Есть имена и вещи, которых никто не смеет коснуться. Для современного читателя, например, чтение
Гомера доставляет, конечно, огромную и непреодолимую скуку, но кто же посмеет сознаться в этом? Парфенон в его
настоящем виде является несчастной развалиной, лишенной всякого интереса, но эта развалина обладает обаянием
