воины. Такая практика, также засвидетельствованная Григорием Турским[650], была
присуща не только германцам: в 971 г., например, обсуждался план поединка между
византийским императором Иоанном Цимисхием и русским князем Святославом, дабы
урегулировать спор, не жертвуя людьми[651]. Подобные планы, по правде говоря, почти
никогда не осуществлявшиеся, можно найти в истории Запада до самого конца
Средневековья[652].
Существовал и другой обычай, уже германского происхождения: решающие
сражения иногда устраивали на берегах рек (например, битва при Фонтенуа, состоявшаяся
25 июня 841 г.[653]).
Чтобы победа была несомненной и общепризнанной, победителю нужно было
оставаться на поле боя целый день и даже три дня, если речь шла о «назначенном
сражении»; это было время, необходимое, по древнегерманскому праву, для приобретения
имущества: приобретавший имущество, действительно, должен был провести там три дня
подряд (sessio triduana). Этот обычай сохранялся в течение многих веков: так, Людвиг
Баварский, победив при Мюльдорфе (1322 г.) Фридриха Австрийского, пренебрег этим
правилом; и это было «не по обычаю военных» (contra morem bellantium), швейцарцы же, напротив, после сражений при Земпахе (1315 г.) и Грансоне (1476 г.) его соблюли[654];
правило «трех дней» упоминается еще в XVI в. Филиппом Клевским[655].
Раздел добычи проводился по весьма строгим правилам, о чем свидетельствует, например, знаменитый случай с Суассонской чашей. Обычно после боя армия собиралась
в обозначенном веревкой месте, в центре которого устанавливалось боевое знамя, а
вокруг него сваливалась добыча. Что касается пленников, то их часто умерщвляли: король
франков Теодоберт I в 539 г., во время итальянской кампании, велел бросить остготских
женщин и детей в р. По: Видукинд Корвейский, имея в виду судьбу саксов, тогда еще
язычников, пишет: «Всех взрослых предали смерти, а детей оставили себе в качестве
добычи»; и в другом месте: «Добыча, захваченная в городе, была роздана воинам, все
взрослые были убиты, женщины и дети отданы в рабство»[656]. Избиение пленников – как
язычников, так и христиан, иногда в больших масштабах – происходило довольно часто
на протяжении всего раннего Средневековья, но долгое время нормальным считалось и
обращение побежденных в рабство. Если захваченных в плен было очень много, их
распределяли по территории страны. «В то время, когда выдающийся король франков
Хлодвиг вступил со своей армией в земли вестготов и убил Алариха, короля готов, он
захватил бесчисленное количество пленников, которые были распределены и расселены
по всем областям»[657]. В значительной мере война объясняет высокий процент рабов
среди населения[658].
Тем не менее, мысль об ограничении насилия, грабежа была не чужда варварским
обществам. Страх перед Высшей карой, желание получить покровительство Бога или
святых заставляли предводителей умерять или даже запрещать опустошения. Во время
войны с вестготами Хлодвиг запретил своим людям грабить земли Тура: «Хлодвиг, из
уважения к св. Мартину, приказал, чтобы никто ничего не брал в этой области, кроме
травы и воды»[659]. Каролингские капитулярии также свидетельствуют о том, что государи
проявляли заботу о предотвращении необузданных грабежей как ради успокоения
населения, так и ради поддержания дисциплины[660]. Щадить жизни пленных в расчете на
богатый выкуп вынуждала победителей алчность. «Когда франки разрушили все
укрепленные города, они всех жителей взяли в плен, но что касается горожан Ферруги, то, благодаря вмешательству епископов Ингенуина Савонского и Аньелло Тридентского, им
дозволили выкупиться за сумму от 1 до 600 солидов за человека»[661].
В ходе военных действий то и дело появлялись юридические нормы: войну объявлял
герольд, привозивший вызов, либо в сторону противника, либо в ворота города, который
собирались осадить, он метал оружие. В вестготской Испании, как и в лангобардской
