Италии, сохранялись римские обычаи, и определения
понятиям римской культуры[662].
Долгое время не влиявшие на поведение варварских государей, христианские
воззрения на войну глубоко преобразились со времени обращения Империи и
императоров в новую веру: следы пацифизма, сохранившиеся в сочинениях
Тертуллиана[663], Оригена[664], Лактанция[665], стерлись и забылись, даже тогда, когда
Сульпиций Север или Паулин Нольский настойчиво рекомендовали отказаться от участия
в войне не только клирикам, но и вообще всем желающим достичь совершенства в
христианской жизни[666]. В Ветхом Завете отражены образ воинственного Бога, ниспосылающего войну против врагов своего народа, и военные подвиги Авраама, Моисея, Иосифа, Самсона, Иеффая, Гедеона, Давида, Иуды Маккавея. В заповедях Нового
Завета – не противиться злу, подставлять другую щеку, любить врагов своих и вложить
меч в ножны – говорится об осуждении не войны, а лишь индивидуального, личного
насилия; напротив, изыскивали отрывки, где военная профессия является обычной и
законной: Иоанн Креститель, наставляющий воинов никого не притеснять, не клеветать и
довольствоваться своим жалованьем или предписывающий мытарям не требовать больше
определенного им; Христос, похваляющий веру сотника; сотник Корнилий из Деяний
апостолов; оправдание войн Израиля в Послании евреям[667].
Миланский епископ св. Амвросий, в прошлом занимавший высокую
административную должность, смог понять всю тяжесть ответственности светской власти; он был первым из тех отцов Церкви, кто полностью оправдывал войну ради защиты
отечества от варваров, а общества от бандитов[668]. Он даже некоторым образом
христианизирует войну, если она ведется в основном против варваров ариан. Имея в виду
замену Константином после 317 г. римского орла на лабарум (labarum) с греческими
инициалами имени Христа, св. Амвросий писал: «Господи, обрати и вознеси хоругви к
вере твоей. Это уже не воинственные орлы, не птицы армию ведут, но, Господи Иисусе, имя твое и вера в тебя»[669]. Из тех же побуждений Константин вделал гвозди со Святого
Креста, присланные св. Ириной, в удила и шлем. УПруденция «римский мир» (pax romana) и «христианский мир» (pax Christiana) совпадают по смыслу. Афанасий Великий
провозглашает убийство врага в справедливой войне похвальным деянием. В начале V в.
христианизация армии официально была завершена: эдиктом Феодосия II из армии
исключались все, кто порочил себя языческими обрядами.
Очень сильное влияние на всю последующую средневековую мысль оказало мнение
св. Августина в теологических и этических вопросах. По его мнению, полный мир на
земле невозможен и нет надежды, что мечи навсегда будут перекованы на орала
(«Никогда люди не будут жить в безопасности, не боясь нападений, угрожающих жизни»)
[670]. Поэтому даже в истории града христианского есть место войне как постоянной борьбе
с язычниками, еретиками, маловерами и даже собратьями по вере.
Однако этот исконный пессимизм не оборачивается осуждением всех войн.
Некоторые войны могут быть справедливыми, если они ведут к установлению мира и
справедливости. Справедливая война – это прежде всего борьба за справедливость, за
стабильный порядок (tranquillitas ordinis). Напротив, если же война ведется из алчности, страсти к господству, то это не что иное, как просто разбой.
Кара за нанесенный ущерб, возвращение неправедно похищенного – вот смысл
справедливой войны, даже если ее начинают по собственной инициативе. Тем более
справедливой является оборонительная война ради защиты себя и своего имущества, не
«ради людской хвалы», но «по необходимости защищать жизнь и свободу», какую ведут
римляне, отражая натиск варваров[671].
Другое условие справедливой войны носит более формальный характер: она должна
объявляться и вестись под эгидой государя; именно на правителя возложена
ответственность за объявление войны, и его роль столь значительна, что если он затеет
