искупление, так называемую теорию нравственного влияния. Эта точка зрения стала противовесом излишне правовой аргументации Ансельма. Она высказывается в его Комментарии на Послание к Римлянам, а также в книге «Краткое изложение христианской теологии» (Epitome of Christian Theology). В своих рассуждениях Абеляр оперировал такими понятиями, как цена, жертва и заслуга, однако больше всего его завораживала и пленяла мысль о Божественной любви, пробуждающей ответную любовь в людях. Она стала центральной в его сочинениях. Абеляр поднял вопрос о том, как смерть невинного Сына Божьего могла быть настолько угодна Отцу, что посредством нее Бог примиряется с нами?! Ответ заключался в том, что, приняв на Себя нашу природу и терпеливо наставляя нас словом и делом до самой Своей смерти, Христос так тесно связал Себя с нами, чтобы заронить в нас истинную любовь, готовую переносить все ради Него. По словам Христа, нет больше той любви, как если кто положит душу свою (жизнь) за друзей своих. Так вот искупление как раз и есть та высшая любовь, которая в нас пробуждается при виде страданий Христа. Эта любовь одновременно освобождает нас от рабства греху и дает нам свободу быть детьми Бога. В результате страх изгоняется, и мы исполняемся любовью к Христу. Одним словом, оправдание — это зарождение Божьей любви в человеческом сердце благодаря кресту (Абеляр, Комментарий на Послание к Римлянам, 3.26; 5.5). Таким образом, любовь — это мотив, средство и результат Божьего искупления. Абеляр не выдвигает никакой теории по поводу того, каким образом крест демонстрирует Божью любовь. Он довольствуется словами о том, что любовь, явленная на кресте, — главный стимул для веры. Однако в виду того, что Абеляр настойчиво отождествляет Христа с человечеством, его понимание того, как проявляется любовь, вполне может привести к мысли, будто Христос пострадал не за грешников, а с грешниками (19, с. 11).
Г. Реформаторская мысль и реакция католической Церкви
Поиски мира с Богом привели Мартина Лютера к строгостям и крайностям в монашеской жизни, но успокоение он смог найти лишь после того, как понял смысл фразы «правда Божия» в Рим. 1:17. Он почувствовал себя родившимся заново, когда понял, что это откровение о Божьей правде говорит не о праведном гневе Бога, по причине которого Он наказывает грешника, но о Божьей спасающей праведности, примиряющей грешника с Богом и дающей ему свободу от осуждения. Грешник, как существо пассивное, не имея собственной праведности, получает чужую праведность от Бога, благодаря чему может стоять перед Богом без страха. Эта праведность или оправдание, которые указывают на изменение статуса грешника, а не на излитие добродетели в его душу, как считал Августин, основаны на послушании Христа, которое Тот проявил в Своей жизни и искупительной смерти на кресте.
Согласно Писанию, это означает, что спасение возможно только благодатью через веру и только благодаря лишь одному Христу. С точки зрения Лютера, Христос — наша праведность, и это можно постичь только верой, ибо вера связывает человека со Христом. Поскольку первородный грех нельзя искоренить в этой жизни и воля человека порабощена, когда он пребывает вне Христа, вера должна быть Божьим даром, действующим в человечестве. Такая теория неразрывно связана с учением о предопределении, а Лютер твердо стоял на позициях Божественного предопределения. Он может говорить об оправдании и как о завершенном событии — грешник прощен и примирен с Богом — и как о событии, которое изменяет внутреннюю жизнь верующего по подобию Христа (17, с. 91, 92). Поскольку последнее не завершится до того дня, когда смертное тело преобразится при общем воскресении, грешник остается симул юстус эт пеккатор — одновременно и праведником (в своем отношении к Богу), и грешником (по–прежнему имеющим несовершенства и совершающим греховные поступки). Хотя человек остается грешником, добрые дела следуют за верой, как ее плод и как свидетельство оправдания.
Жан Кальвин принял основные положения реформации Лютера, в частности, касающиеся оправдания по вере, но учил более тесной связи между оправданием и освящением, говоря, что и то, и другое дается верующим одновременно, благодаря их воссоединению с Христом (Кальвину Наставление в христианской вере, 3.16.1). Единство с Христом означает, что хотя между оправданием и освящением существуют определенные различия, их нельзя отделить друг от друга. Эти два дара — части единого союза с Христом. Трудным для понимания аспектом учения Кальвина является его решительное отстаивание двойного предопределения. Это видно из следующего высказывания в его труде «Наставление в христианской вере»: «Предопределением мы называем предвечный замысел Бога, в котором Он определил, как Он желает поступить с каждым человеком. Бог не создает всех людей в одинаковом состоянии, но предназначает одних к вечной жизни, а других к вечному проклятию» (3.21.5). Одно из следствий предопределения к спасению заключалось в полной гарантии окончательного спасения для счастливых избранников. Человек, предназначенный к спасению пред вечным замыслом Бога, не может погибнуть.
Тридентский Собор длился с 1545 по 1563 год. Всего в рамках этого Собора состоялось 25 заседаний. Заинтересованные в том, чтобы реформировать все стороны церковной жизни, епископы и богословы, участвовавшие в Соборе, считали свой ответ по поводу оправдания, о котором говорил Лютер, своим важнейшим вкладом в богословскую мысль (10, т. 2, с. 171). Их ответ на учение Реформации об оправдании только верой через вменение Христовой праведности изложен в седьмой главе постановлений Собора. Здесь говорится о предваряющей благодати Божьей, которая призывает грешников, независимо от их личных заслуг, и предрасполагает их с помощью животворящей благодати Божьей совершать свое спасение через согласие сотрудничать с Божьей благодатью. Хотя Духу Божьему отводится активная роль в этом процессе, люди также не должны быть пассивной стороной (это прямо противоречит реформационной мысли), ибо они могут отвергнуть Божью благодать. Но им нужна Божья благодать, чтобы жить праведной жизнью. После приготовления, которое становится возможным благодаря предваряющей благодати, происходит оправдание — не просто прощение грехов, но также освящение и внутреннее обновление грешника. Здесь говорится о том, что оправдание — это, по сути дела, освящение. Такую точку зрения разделял Августин. Формально оправдание — это Божественное правосудие, посредством которого Господь делает нас воистину правыми в сердце через духовное обновление наших мыслей и насаждение в сердце не только веры (как у реформаторов), но также надежды и любви (7, с. 173–177; 24, с. 68, 69). Кроме того, Собор объявил анафему всем тем, кто учит, будто свободная воля была полностью утрачена после грехопадения Адама и будто оправданный человек должен верить, что он или она, вне всякого сомнения, предопределены к спасению, а потому не могут согрешить или потерять благодать.
Мы видим здесь ряд важных мыслей: оправдание не ведет к освящению, как считали реформаторы, а, по сути дела, им и является; оправдание — это скорее внутренний, чем внешний процесс, оно делает человека поистине праведным, а не только объявляет его таковым. Человек активно участвует в этом процессе и сотрудничает с Богом; ему не отводится сугубо пассивная роль; искупление — это дело не
