Гарри Поттер и Дары Смерти (перевод В. Сорокина)

ещё холоднее ему сейчас будет, и как жутко его будет трясти, он прыгнул.

Каждая частица его тела протестующее взвыла. Самый воздух в его лёгких, казалось, превратился в ледышку, когда он погрузился по плечи в ледяную воду. Он едва мог дышать; дрожа так неистово, что воду выплёскивало на берег пруда, он нащупывал лезвие занемевшей ногой. Он не хотел окунаться больше одного раза.

Гарри всё откладывал полное погружение, тяжело дыша и дрожа, пока не сказал себе, что это придётся сделать, собрал всю свою храбрость, и окунулся.

Холод был мучительный, он напал на него, как пламя. Даже мозг Гарри, кажется, замёрз, когда он пробился сквозь тёмную воду ко дну и вытянул руки, нашаривая меч. Его пальцы сомкнулись на рукоятке; он потянул за неё.

И тут что-то туго сомкнулось на его шее. Он подумал о водорослях, хотя ничего не касалось его, когда он нырял, и он поднял руку, чтобы освободиться. Это были не водоросли: цепочка Разделённой Сути затянулась и медленно пережимала ему горло.

Гарри отчаянно брыкался, пытаясь вытолкнуть себя на поверхность, но только отбросил себя к каменистому берегу пруда. Ушибленный о него, задыхающийся, он цеплялся за душащую его цепочку, его замёрзшие пальцы не могли её ослабить, и внутри его головы начали вспыхивать огоньки, и он должен был утонуть, ничего ему не оставалось, ничего он не мог сделать, и руки, обхватившие его — наверняка руки Смерти…

Он задыхался, его тошнило, мокрее и холоднее ему в жизни не было, он пришёл в себя, лёжа лицом в снег. Где-то, совсем рядом, ещё кто-то тяжело дышал и кашлял, и топтался, совсем как Эрмиона, когда на него напала змея… Но это была не она, не её был глубокий кашель, тяжёлые шаги…

У Гарри не было сил поднять голову и увидеть, кто такой его спас. Всё, что он мог, это поднять трясущуюся руку к горлу и нащупать место, где цепь медальона глубоко врезалась ему в тело. Её не было. Кто-то перерезал её, и освободил его. Потом над его головой кто-то произнёс, задыхаясь:

— Ты… что… рехнулся?

Ничто, кроме потрясения от звука этого голоса, не могло дать Гарри силы подняться. Неистово дрожа, он неловко встал. Перед ним стоял Рон, одетый, но промокший насквозь, с прилипшими к лицу волосами, меч Гриффиндора в одной руке, и Разделённая Суть, болтающаяся на порванной цепочке, в другой.

— Какого дьявола, — задыхаясь, сказал Рон, поднимая Разделённую Суть, которая качалась туда-сюда на своей укороченной цепочке, словно пародия на шарик гипнотизёра, — ты не снял эту штуку, прежде чем нырять?

Гарри был не в силах отвечать. Серебряная лань была ничем, ничем в сравнении в возвращением Рона; он не мог в него поверить. Трясясь от холода, он схватил одежду, по-прежнему лежавшую кучей у края пруда, и начал её натягивать. Влезая в свитер за свитером, Гарри не сводил глаз с Рона, почти ожидая, что тот исчезнет, едва Гарри отведёт от него взгляд, но тот всё-таки был настоящим: он только что нырял в пруд, он спас Гарри жизнь.

— Это был т-ты… — сказал Гарри наконец, его зубы стучали, голос был слабее обычного, после того, как его чуть не задушило.

— Ну, да, — сказал Рон, немного недоуменно.

— Т-ты наколдовал лань?

— Что? Ну конечно нет! Я думал, это твоя работа!

— Мой Покровитель — олень.

— Ох, да. То-то он мне показался не таким. Без рогов.

Гарри пристроил Хагридов кошелёк опять себе на шею, натянул последний свитер, наклонился, чтобы подобрать Эрмионину палочку, и снова встал лицом к Рону.

— Как вышло, что ты здесь?

Явно Рону хотелось, чтобы это вопрос поднялся позже, а лучше — никогда.

— Ну, я… понимаешь… Я вернулся. Если… — Он откашлялся. — Понимаешь. Если я ещё вам нужен.

Была пауза, в которой Ронов уход словно поднялся между ними стеной. Но он же здесь. Он вернулся. Он только что спас Гарри жизнь.

Рон посмотрел на свои руки. Казалось, он только сейчас с удивлением обнаружил, что он держит.

— Ох да, я это вытащил, — сказал он, словно между делом, поднимая меч, чтобы Гарри его рассмотрел. — Ты из-за этого туда прыгал, правильно?

— Ага, — сказал Гарри. — Только я всё-таки не понимаю. Как ты попал сюда? Как ты нашёл нас?

— Долгая история, — сказал Рон. — Я вас тут несколько часов высматривал, это ж большой лес, так? И я уже думал, что мне придётся пристроиться под деревом и ждать утра, когда я увидел, как идёт этот олень, а за ним — ты.

— Ты больше никого не видел?

— Нет, сказал Рон. — Я…

Но тут он с сомнением посмотрел на два дерева, растущие рядом друг с другом в нескольких шагах от них.

— Мне показалось, я видел, как тут что-то двигалось, но я тогда бежал к пруду, потому что ты нырнул туда и не показывался, вот я и не пошёл проверять… эй!

Гарри уже спешил туда, куда показал Рон. Два дуба росли рядом друг с другом, между ними на уровне глаз была щель в несколько дюймов, идеальное место, чтобы смотреть, а самого не было бы видно. Однако, на земле у корней не было снега, и Гарри не увидел никаких следов. Он побрёл назад, туда, где стоял в ожидании Рон, продолжая держать меч и Разделённую Суть.

— Что-нибудь есть? — спросил Рон.

— Нету, — ответил Гарри.

— Так как же меч оказался в пруду?

— Должно быть, его положил тот, кто наколдовал Покровителя.

Они оба посмотрели на изукрашенный серебряный меч, его рукоять с рубинами поблёскивала в свете Эрмиониной палочки.

— Полагаешь, этот настоящий? — спросил Рон.

— Один способ это проверить, разве не так? — сказал Гарри.

Разделённая Суть по-прежнему свисала с руки Рона. Медальон легонько подрагивал. Гарри понял: то, что в нём, опять в возбуждении. Оно почувствовало присутствие меча, и попыталось убить Гарри, чтобы не дать ему им завладеть. Сейчас не было времени для долгих споров, пришёл миг уничтожить Суть раз и навсегда. Гарри посмотрел вокруг, высоко подняв палочку Эрмионы, и увидел то, что нужно: камень с плоским верхом, лежащий в тени клёна.

— Пошли туда, — сказал он, пошёл впереди, смёл снег с поверхности камня и протянул руку за Разделённой Сутью. Но когда Рон предложил ему меч, Гарри помотал головой.

— Нет, это ты должен сделать.

— Я? — спросил Рон с потрясённым видом. — Почему?

— Потому что ты вытащил меч из пруда. Я думаю, это тебе предназначено.

Это были не доброта и не великодушие. Так же точно, как Гарри знал, что лань — его друг, он знал, и что именно Рон должен владеть мечом. В конце концов, Дамблдор преподал ему кое-что о некоторых видах магии, о не поддающейся измерению силе определённых действий.

— Я собираюсь его открыть, — сказал Гарри, — а ты его рази. Только сразу, лады? Потому что, то, что там внутри, оно будет драться. Кусочек Ребуса в дневнике пытался меня убить.

— Как ты собираешься его открывать? — спросил Рон. Вид у него был перепуганный.

— Попрошу его открыться, по-змеиному, — сказал Гарри. Ответ пришёл ему на язык с такой готовностью, словно Гарри где-то в глубине давно его знал; может, недавняя схватка с Нагини заставила его это понять. Он смотрел на изогнутое змейкой «С», выложенное поблёскивающими зелёными камешками: было очень просто вообразить его крошечной змейкой, свернувшейся на холодном камне.

— Нет! — сказал Рон. — Не открывай его! Я серьёзно!

— Почему нет? — спросил Гарри. — Надо избавиться от этой проклятой штуки, уже который месяц…