Готов на жертву ты? Вперед! Ищите пленника. Герцог, скрестив руки, опускает голову и некоторое время остается погруженным в раздумье. Король и донья Соль молча наблюдают за ним, обуреваемые противоположными чувствами. Наконец герцог поднимает голову, идет к королю и, взяв за руку, медленными шагами подводит его к самому древнему из портретов, которым начинается их ряд, справа от зрителя.
Дон Руй Гомес (показывая королю на старый портрет) Из рода Сильва вот — Старейший, пращур мой, герой, большое имя. Дон Сильвий, тот, что был три раза консул в Риме. (Переходя к следующему портрету.) Вот здесь дон Гальсеран де Сильва — Сид второй! В соборе Торо он, в гробнице золотой; Средь тысячи свечей горит над ним корона. От подати в сто дев он спас народ Леона. (Идет дальше.) Дон Блас, что сам себя изгнал во цвете лет За то, что королю неправый дал совет. (Идет дальше.) Кристобаль. В битвы час, когда под Эскалоной Дон Санчо, наш король, чей шлем, столь оперенный, Приманкой был врагам, сказал: «Спаси меня!» — Он шлем его надел и дал ему коня. (Идет дальше.) Дон Хорхе. Выкупил когда-то из неволи Рамиро-короля. Дон Карлос (скрестив руки, оглядывает его с головы до ног) Дивлюсь я вам все боле, Дон Руй! Дон Руй Гомес (идет дальше) Вот Гомес Руй. В делах он вознесен. Сант-Яго был магистр и Калатравы он[433]. Кто тяжесть вынес бы его вооружений? Он триста взял знамен, он триста вел сражений. Он трону подарил Монтриль, Хаэн, Суэц И умер в нищете. Склонитесь наконец! (Отвешивает поклон.) Король слушает его с возрастающим нетерпением и гневом.
Хиль, сын его, с душой и верной и суровой: Всех королевских слов его надежней слово. (Идет дальше.) Гаспар! Мендосы кровь и Сильвы слились в нем. Со всем дворянством мы соседствуем родством. Страшась нас, Сандоваль не раз роднился с нами; Манрике, Лара нам завидуют веками, И враг наш Аленкастр. Наш род пятой своей Уперся в герцогов, главою — в королей. Дон Карлос Вы насмехаетесь. Дон Руй Гомес (переходя к следующим портретам) Дон Васкес, прозван — Умный. Дон Хайме — Сильный, тот, что в храбрости безумной Замета с маврами сдержал своей рукой. Но я иду к другим, и лучшим. (Заметив гневный жест короля, пропускает ряд портретов и переходит к трем последним, слева от зрителей.) Прадед мой! Жил шесть десятков лет, держать умея слово, Хотя бы дал жиду… (Подходит к предпоследнему.) Вот старика седого Портрет — то мой отец. Герой последний он. Когда был маврами захвачен граф Хирон, Шестьсот взяв воинов, отважный и суровый, Он поскакал вослед, чтоб с друга сбить оковы.
