экономической роли в сельской местности. Представлялось полное оправдание еврейских занятий торговлей и коммерцией, арендаторством и даже торговлей спиртным. Комитет утверждал, что евреи- важный элемент сельской экономики, а главным виновником обнищания деревни являются польские помещики. Поэтому неразумно переселять евреев и направлять либо в земледелие, к которому они непригодны, либо на несуществующие фабрики, устройства которых не приходилось ожидать от правительства.
Комитет счёл полезными услуги еврейских посредников, которые скупали на месте продукцию крестьянских хозяйств, доставляли её на рынок и поставляли товары, необходимые крестьянам. Также евреи характеризовались, как полезный источник займов, за которыми, иначе, мужику некуда было бы обратиться. (Последнее утверждение- уникальный случай официального одобрения, выраженного властями в адрес злополучных еврейских корчмарей- ростовщиков, за всю историю Российской империи) Зло же, которое несёт виноторговля- говорилось в докладе,- исходит от помещиков, использующих её, как источник постоянного дохода. Учитывая же, что правительство не желало идти на ограничение прав дворянства на производство спиртного, Комитет советовал лучше не трогать евреев- шинкарей. В противном случае место шестидесяти тысяч еврейских семейств заняло бы такое же число семей православных крестьян, а продажа водки благополучно продолжалась бы. Самой характерной чертой доклада Третьего комитета было то, что на горе Российской империи и на удачу Русской Америки, ни одна из содержащихся в нём рекомендаций так и не была выполнена.
7* Слово миньян обозначает 10 взрослых еврейский мужчин (старше 13 лет), минимальное количество, необходимое для общественной молитвы.
8* Например дядя, финляндский генерал-губернатор и главнокомандующий войсками в Финляндии, генерал-лейтенант барон Фабиан, сын Фридриха-Якова Штейнгеля.
9* Дело тянулось восемь лет. Как и опасался Хлебников, непримиримый противник РАК, сибирский губернатор Иван Борисович Пестель, использовал его для компрометации Компании и лично Баранова. Его нападки на Александра Андреевича за излишнюю жестокость привели к тому, что Комитет министров отправил в Америку специального чиновника для расследования всех злоупотреблений главного правителя, а император лично приказал перевести процесс в Петербург. И хотя столичный уголовный суд приговорил Наплавкова и Попова к каторжным работам, эта история сильно подпортила имидж РАК в глазах 'вышняго начальства'.
Глава 19
Тимофей Никитич Тараканов, дворовый человек надворного советника Никанора Ивановича Переверзева, прибыл в Америку с первой кругосветкой 'Клипера' в 1797г. и было ему тогда 23 года. 'Ростом невысок, волосом темен, видом благообразен'- не очень подробное описание. Был он к тому времени грамотен, учился, вероятно, у какого-либо грамотея из числа дворовых своего барина. Но врождённые способности помогли ему в будущем овладеть на вполне приемлемом уровне и английским - он на равных общался с американскими шкиперами, и языком индейцев-мака - в плену у них он провёл более года, и наречием кадьякских эскимосов - много лет руководил он их промысловой артелью. Знаком он был и с испанским - не один год вёл он промысел у берегов Калифорнии, а также с языком аборигенов Гавайев, где ему также довелось прожить немалое время.
Как дворовый человек курского помещика мог попасть за тридевять земель в дикие дебри Аляски? Переверзев, сделавший немалое состояние на том, что 'занимал с торгов на откупу питейныя домы', имевший связи с семейством Голиковых, вполне мог послать своего многообещающего крепостного 'на заработки' в службу РАК. Для него то было просто выгодным вложением капитала и, судя по всему, он не прогадал. Не следует упускать из виду и оригинальной натуры Никанора Ивановича, прославившегося множеством весьма экстравагантных привычек и выходок. Он вполне мог загореться идеей послать своего дворового на край света.
Тимофей Никитич сразу привлек к себе внимание Баранова, знавшего толк в людях. Только этим и можно объяснить тот факт, что все известные документы РАК говорят о Тараканове не иначе, как о начальнике - помощнике байдарщика, байдарщике, приказчике, старосте. Нигде он не выступает в качестве простого промышленного. В этом он схож со своим земляком, упоминавшимся уже курским купцом Николаем Ивановичем Мухиным. Тот, числясь еще среди 'промышленных вновь прибывших', уже был назначен главой посельщиков Якутата именно потому, что Барановым была в нем 'усмотрена способность к деятельному начальству и расторопности'. Так и Тараканов вскоре после своего прибытия на Кадьяк направился в Карлуцкую артель в помощь опытному старовояжному Афанасию Швецову.
Наблюдательный курянин быстро присмотрелся к обычаям кадьякцев, приноровился к их поведению, избрав для себя в отношениях с ними стиль не столько высокомерного 'большого начальника', действующего страхом и угрозами, столько уважаемого туземного анаюгака - 'хозяина', старшины, управляющего селения с помощью советов, подарков, наставлений и личного примера. Именно такое поведение колонистов, подобных Тараканову, и закладывало прочную основу в здание Русской Америки.
В 1803г. правитель перевёл Швецова вместе с Таракановым на бурно развивавшуюся индустрию южных промысловых вояжей. В тот раз они вместе отправились с О'Кейном, старшими над 40 конягами из карлуцкой артели.
Прибыв в Сан-Диего 4 декабря, О'Кейн предусмотрительно не ввел судно в гавань. Колониальные власти запросто могли наложить на него арест. Вместо этого он послал в порт трех человек на шлюпке, чтобы просить позволения пополнить свои припасы. Им было отказано. Спустя четыре дня судно двинулось далее на юг к Сан-Кентину. Из миссии Санто- Доминго сюда спешно прибыл комендант Хосе Мануэль Руис. В общении с ним О'Кейн прибегнул к обычной для янки уловке. Он заявил, что не видел суши 11 дней, что ужасный шторм с северо-запада страшно повредил его судно и теперь он просит помощи. Руис поднялся на борт брига и лично убедился в том, что помощь необходима. Как этого достиг капитан - неизвестно, но комендант позволил ему провести в порту несколько дней.
Эти дни растянулись в три месяца. О'Кейн стоял в порту, Швецов и Тараканов трудились изо всех сил. Губернатор Арильяга сообщает 4 марта 1804 г., что 'от миссии Росарио до Санто- Доминго тут не осталось ни одной выдры'. Он не раз направлял О'Кейну приказы покинуть Калифорнию, но не мог подкрепить их реальной силой, и потому бостонцы могли спокойно игнорировать неудовольствие властей. Захватить сложенные на берегу бобровые шкуры тоже не было никакой возможности: их охраняло пять пушек и вооруженные алеуты. В конце марта промысел был завершен. Запасшись дровами и водой близ Энсенады, остановившись на 15-19 апреля в бухте Тодос-Сантос, О'Кейн взял курс на Кадьяк.
В 1805г. Тараканов, теперь как полноправный байдарщик, вновь отправляются в Калифорнию на 'св.Луке', под командованием Абрахама Джонса, бостонского капитана в службе РАК. На этот раз, кроме промысла, он получает дополнительное задание. 'Под бостонским флагом отправиться к берегам Нового Альбиона, начиная промысел от губы Тринидад, и не приближаяся к гишпанским селениям описывать берега и добротные бухты, для поселения годные разыскивать'. Терять своих людей и нарываться на дипломатические осложнения Александр Андреевич не хотел.
Джонс и Тараканов действовали осмотрительно, избрав базой партии залив Бодега севернее Сан- Франциско. Эта местность ещё не была освоена испанцами и экспедиция спокойно там обосновалась. На избранном месте выстроили временные землянки и шалаши. Партовщики начали промысел, действуя как вдоль океанского побережья, так и внутри залива Сан-Франциско. Испанцы пытались им противодействовать и в середине марта пять байдарок были обстреляны из пушек президио Сан- Франциско, а однажды ночью испанский отряд напал на партию. Два коняга были убиты, а остальные бежали прочь от крепости, бросив две байдарки. Пришлось покинуть окрестности негостеприимного форта и вернуться в Бодегу. В своём рапорте Баранову Тимофей Никитич сообщал, что залив Бодега 'более протчих на тех берегах поныне мест обнадеживает промысловыми выгодами, ибо с приливами заходит в
