Решилась я на все: рок становился хмурым. Ведь свойственен в беде прыжок тигриный гурам. И провидением небесным ты сочти, Что я разбойников не встретила в пути. Но так как был огонь стремления безмерен, То путь мой — путь прямой, он правилен, он верен. Мое доверие ты принял, и оно Твердит: «Грядущее тебе же вручено». Две просьбы у меня. Тебе исполнить надо Их обе, чтоб ко мне опять пришла отрада. Вот первая, Шапур: когда придет Хосров На пиршество, под крик: «Да будешь ты здоров!», Ты усади меня в укромный угол. Тайна Да сохраняется! Не выдай и случайно! Веселый нрав его, подобную лучу Всю красоту его увидеть я хочу. Вторая: если царь глазами уж не злыми Мой встретит взор, то пусть он скажет о калыме[239]. Коль хочешь, о Шапур, исполнить все точь-в-точь,— Все подготовь, Шапур, покуда длится ночь. Не хочешь, — на коня я снова сяду; снова В свой замок возвращусь, не повидав Хосрова». Две просьбы услыхав, Шапур отверз уста И клятвы ей дает; их было больше ста. Гульгуна в стойло ввел он, будто бы Шебдиза. В шатер он ввел Ширин, как будто бы Парвиза. Два царственных шатра имел Хосров; они Мерцали в жемчугах, как звездные огни. Ближайший — для пиров, а полускрытый, дальний Служил для отдыха. Он был опочивальней. Повел Шапур пери воздушную. Вдвоем Они вошли в шатер, назначенный для дрем. И прочь пошел Шапур, ей указав на ложе, И полог опустил, с небесной ризой схожий. Царя как бы меж роз уснувшим обретя, Шапур был радостен, как утро, как дитя. Вкруг «сада роз» кружась и не стремясь к покою, Он оправлял свечу заботливой рукою. Сновидение Хосрова и толкование сна Шапуром
Хосров видит во сне прекрасный сад и светильник. Шапур говорит ему, что Ширин со временем смирится.
Хосров пирует в шатре. Барбед и Некиса услаждают слух пирующих своим пением и игрой. Хосров потрясен, растроган. Он слушает их всю ночь Наутро Шапур идет к шатру, в котором прячется Ширин. Она просит Шапура, чтобы тот прислал к ней одного из певцов. Так начинается объяснение Хосрова и Ширин устами Барбеда и Некисы.
Первая песня Некисы, подсказанная Ширин
Ширин сожалеет о своей заносчивости и согласна пойти к Хосрову хоть в служанки — лишь бы он не грустил.
