На усталой шее чудом разорвав аркан, Выход с площади погибших отыскал Махан. Зелень свежую скиталец, воду увидал. Сердцем был от горя стар он, снова юным стал. Напился воды, умылся и, хвалу судьбе Вознеся, для сна пещеру стал искать себе. Тысячеступенный кладезь в глубине пещерной Отыскал. Лишь тень спускалась в кладезь тот, наверно. Как Юсуф, в глубокий кладезь опустился он И, дойдя до дна, мгновенно погрузился в сон. Ты б сказал: достигла птица своего гнезда. В безопасности улегся там он. А когда Выспался, во мрак пещеры вглядываться стал, Будто образы на черном шелке увидал. Разглядел, что раскололся той пещеры свод, А луна с ночного неба в щель сиянье льет. Начал расширять отверстье, и сквозь потолок Вскоре голову наружу высунуть он смог. Голову в дыру просунул и увидел сад, Свежих цветников учуял сладкий аромат. Свод разрыл еще, на волю выбрался совсем И увидел сад цветущий — словно сад Ирем. Сад мерцал, сиял, лучился — в лунный свет одет. Думалось: деревьям свежим в нем и счета нет. И к плодам он потянулся, рдеющим в листве, Эти ел, а те рассыпал по сырой траве. Вдруг: «Держите вора!» — слышит он громовый крик. Гневный, яростью кипящий, выбежал старик, На плече держа дубину. «Кто ты? — заорал.— Как ты, див, плоды крадущий, в сад ко мне попал? Как посмел ты? Здесь немало прожил я годов, Но не ведал беспокойства от ночных воров! Кто такой? Что ты такое? Как тебя зовут,— Говори по правде. Помни: я во гневе лют». Обмирал Махан от страха. Он сказал: «Беда Надо мной стряслась. Невольно я попал сюда. Заблудившегося призри! Не гони в беде, Чтоб тебя за гостелюбье славили везде!» Оправданиям Махана гневный внял старик. Подобрел его суровый бородатый лик. В сторону свою дубину старец отложил И, усевшись перед гостем, ласково спросил: «Расскажи, что ты изведал в странствиях твоих, Сколько ты обид увидел от глупцов и злых?» Увидал Махан, что старец гнев сменил на милость. Рассказал он по порядку все, что с ним случилось; Как, блуждая, попадал он из беды в беду: Ночь — горел в огне, другую — замерзал во льду. Как на верном очутился наконец следу,
