Пять поэм

И старик Махана руку быстро ухватил,
Дал обет ему и клятвой договор скрепил.

Молвил: «Встань». Махан поднялся. И повел его
Старец в глубину густого сада своего.

Ввел его в чертог высокий: стены в нем и пол —
Мрамор, а суфа коврами крыта, как престол.

Галерея в нем просторна; и, как свод, над ней
Переплет ветвей платанов, ив и тополей.

Водоем блестит под сводом. И звездой своей
Небосвод целует кольца медные дверей.

Широковетвящееся — над суфой стояло
Дерево сандаловое. До земли свисало

Благовонное убранство листьев, как пола
Занавеса. На развилье мощного ствола,

Там, где ветвь от ветви толстой в сторону ушла,—
В высоте тахта из досок сделана была.

На тахте — ковры, подушки, словно ложе хана,
Как листва сандала мягки и благоуханны.

И старик сказал: «На это дерево залезь;
Отдохни пока с дороги. Если пить иль есть

Пожелаешь ты, — там скатерть с белым хлебом есть,
И кувшин с водой лазурной. Оставайся здесь,

И — покуда не вернусь я — терпеливо жди,
Из опочивальни этой наземь не сходи.

Кто б ни говорил с тобою — ухо уклоняй,
Кто б ни соблазнял — соблазны молча отгоняй.

Ни на чей вопрос лукавый — слова не роняй.
А не стерпишь — сам тогда ты на себя пеняй.

Лишь когда назад приду я, — зорче ты вглядись
И уверься — я ли это. И тогда спустись.

Я пойду, тебе покои во дворце устрою.
Клятва крепкая — навеки — меж тобой и мною;

Молока и меда наши обещанья чище,
И теперь мое жилище — и твое жилище.

Берегись дурного глаза нынешнюю ночь…
Утром отойдут навеки все несчастья прочь».

Так старик его наставил, слово с гостя взял,
И исполнить наставленья гость пообещал.

Там ременная свисала лестница с ветвей.
«Подойди, — сказал хозяин, — и взберись по ней!

Будь сегодня ремненогом,[321] а потом ремни
Эти длинные с собою кверху подтяни.

Опоясайся сегодня кожаной змеей,
Чтоб никто шутить не вздумал снова над тобой.

Утром ты доволен будешь! Хоть халва у нас
С вечера была готова, — есть нельзя сейчас».

Разговор старик закончил и пошел домой,
Чтобы гостю приготовить во дворце покой.

Гость на дерево взобрался, лестницу убрал.
Там сандал листвою свежей так благоухал,