«Чем ты скрыта?» — «Ладом саза», — девушка сказала. «В чем твое очарованье?» — «В неге», — отвечала. «Поцелуемся?» — спросил он. «Шесть десятков раз!» «Не пора ли уж?» — спросил он. «Да, пора сейчас!» «Будешь ли моей?» — «Конечно!» — молвила она. «Скоро ль?» — «Скоро», — отвечала юная луна. Дальше сдерживать желанье не имел он сил. Скромность он свою утратил, стыд свой погасил. Как она свой чанг, за кудри гурию он взял. Обнял стан ее и к сердцу горячо прижал. Целовать он начал страстно сладкие уста — Раз, и десять раз, и двадцать, и еще до ста. Поцелуи распалили вожделенье в нем, Запылала пуще жажда наслажденья в нем. Он целебного напитка захотел испить, Он живой воды в потоке захотел добыть. Скажешь ты, что на онагра черный лев напал, Всеми лапами онагра мощными подмял. Но беседка эта ветхой, дряхлою была И под тяжестью двойною трещину дала. И обрушилась внезапно, с треском развалясь. Так не кончилось их дело дурно в этот раз. Он раскаянья избегнул, хоть и был смущен. Прянула она направо, а налево — он. Чтобы люди их увидеть вместе не могли, Вмиг они разъединились, в стороны ушли. Скрылся юноша в чащобе лиственных купин; Тосковал он и томился горько там один. И к подругам воротилась тюркская луна, Хмуря брови, сожалений искренних полна. Музыкантшей и певицей девушка была; Села грустная — и в руки чанг она взяла. И из струн исторгла звуки. И у ней сама Песнь сложилась, что влюбленных свесть могла б с ума: «Пусть поет, рыдает чанга моего струна Всем, кто болен тем недугом, чем и я больна. Кто влюблен, тот в сердце носит тягостный недуг, Я полна неразделенных сокровенных мук. О, доколь скрывать я стану жгучую любовь? «Горе!» — я взываю. «Горе!» — повторяю вновь, Разума меня лишает, мучит страсть меня. Плачу от сжигающего грудь мою огня. Хоть влюбленных презирает гневный небосвод, Но и мысль о покаянье в сердце не придет. Грех раскаиваться в сильной, искренней любви! Не вольна я больше в сердце, не вольна в крови. Любящий своей душою здесь не дорожит. И влюбленных в этом мире гибель не страшит!» Так она в печальной песне, сетуя судьбе, Всю невольно разболтала правду о себе.
