Страсть его природе чистой не чужда была, Целомудрия преграду вмиг она смела. Набожность его кипящий затопил поток, Близость женщин он спокойно вынести не мог. И путем надежды страстной, как на яркий свет, Он пошел жасминогрудым девушкам вослед. Склонностью к красавцу были полны их сердца, Довести они решили дело до конца. Там в тени ветвей беседка старая была, И тропинка их — к беседке прямо привела. Девушки ему шепнули: «Малость посиди, Притаись в беседке этой, в щелку погляди!..» И ушли они. В беседку юноша вошел И в стене ее отверстье малое нашел. Живо к этому отверстью глазом он приник И красавиц юных в сборе увидал цветник. Шумное у них веселье вскоре началось, Осыпать пошли друг друга лепестками роз. Пред беседкою лужайка свежая была. Ту зеленую лужайку роща стерегла. Мраморный там красовался полный водоем, Райский водоем Ковсара был его рабом. Наполняем был он чистым, звонким ручейком, Рыбки стаями играли и плескались в нем. А вокруг того бассейна лилии росли, И нарциссы и жасмины белые цвели. Девушки, к воде склоняясь, в зеркале ее Отраженье увидали среди рыб свое. Их, как солнце, отражала чистая вода, Их купаться привлекала чистая вода. Весело они одежды начали снимать, Пояса свои на бедрах стали распускать. И разделись все, и в блеске наготы своей, Словно жемчуг, погрузились в воду до грудей. Сребротелые плескались радостной толпой, Тела серебро скрывая темною водой. Будто луны к Рыбе, в волны шумные вошли. От Луны до Рыбы волны шумные пошли. От бросающей дирхемы на воду луны, Убегая, рыба темной ищет глубины. Ну, а к светлым лунам этим, что играли всласть, Рыба юноши, как в сети, и сама рвалась. Целый день они плескались, за руки схватясь, Над жасмином белоснежным белизной смеясь. Шло вовсю у них веселье. Ты уж сам взгляни, Как ладейки из гранатов делают они. Та — Змея! Змея! — кричала, косы распустя, И подруг своих пугала этим, не шутя. Из беседки на купальщиц юноша смотрел,
