«Мать моя была душевной доброты полна,Средь старух была ягненком истинным она.Чтобы мне не скучно было, помню, как-то днемМать моих веселых сверстниц пригласила в дом.К трапезе она радушно всех их позвала,Кушаньям — как говорится — не было числа.Дичь, баранина и с тмином всяческая снедь,—Перечислить угощений мне и не суметь.Не припомню я названий лакомств дорогих,Розовой халвы, миндальной — и сластей других.Все там было, чем осенний урожай богат —Яблоки из Исфахана, рейский виноград.Но о гроздьях и гранатах речь я отложу,Лучше о гранатогрудых девах расскажу.Сыты лакомой едою были все давноИ пригубливать устали сладкое вино.Смех, веселье, разговоры тут пошли у нас.За смешным рассказом новый следовал рассказ.Та — про чет, а та про не?чет, — все наперебой…Каждой рассказать хотелось о себе самой.Очередь до среброгрудой девушки дошла,Хороша она, как сахар с молоком, была.Лишь она заговорила — птичий хор в садуСмолк и рыбки золотые замерли в пруду.Упоительный открыла слов она родник,А язык ее рассказа — был любви язык.Нас она повеселила повестью такой:«Жил-был юноша — любезен и хорош собой.Юному Исе в науках был подобен он,Как Юсуф, был светел сердцем и беззлобен он.Люди знанья за ученость славили его,Верующие примером ставили его.Сад был у него — прекрасный, как Ирема сад,Амброю благоухавший, радовавший взгляд.В нем рождались, раскрывались райский плод и цвет,Шла молва, что им подобных в целом мире нет.Все сердца тянуло в этот лучший из садов,Где росли и расцветали розы без шипов.Если поискать, — конечно — шип один нашли б,Но защитою от сглаза вырос этот шип.Под тенистыми ветвями там ручьи текли.Там нарциссы над ручьями, лилии цвели.Этот сад благоуханный с четырех сторонБыл высокою стеною крепко огражден.Окружил свой сад хозяин глиняной стеной,Чтобы в тень его проникнуть глаз не мог дурной.Не один богач о саде сказочном вздыхалИ завистливые взгляды издали бросал.
