Верно я служил, обиды я себе не ждал,Видишь сам, как я на службе шаху пострадал.Ночью ты лежал на ложе мягком, в холодке,Я же, сна не зная, в битву шел с мечом в руке.В жизни ты не видел горя, знал лишь свой калам;Я — мечом своим и кровью — был защитой вам.Бился я мечом во славу шаха моего,—Ты каламом истребляешь воинство его.То, что дал мне шах, верни мне! Или же — клянусь —С жалобой за стремя шаха сам я ухвачусь!»На меня везир свирепо, как дракон, взглянул,Разъярился он, чернила мне в лицо плеснул.Крикнул: «Ты меня пугаешь, будто ты — поток,Будто я перед тобою что земли комок.Ах, глупец ты и невежда! То ты низко льстишь,То пожаловаться шаху на меня грозишь?Знай, что это сам я шаха посадил на трон,Без меня рукою двинуть не решится он.Под моей пятою шахи! Все они — вот тут!По моим лишь указаньям все они живут!Если бы они не стали слушать слов моих,Коршуны бы расклевали головы у них!»Так он, честь мою и славу добрую черня,Отнял у меня оружье, сбрую и коня.Палачам потом меня он бичевать велел,И в цепях в зиндан подземный отослать велел.Я в целях, в зиндане этом, просидел шесть лет,Думал, что к свободе, к жизни мне возврата нет».Обласкал бойца седого справедливый шах,Наградил его великий и счастливый шах.И Бахрам в глазах бедняги радость увидалИ надел ему земельный вдвое больше дал.
Жалоба седьмого узника
Выступил седьмой по счету узник и простерПеред сумрачным Бахрамом слов живой узор:«Я из тех, кто устранился от мирских тревог,Кто идет путем дервишей. Мой вожатый — бог.Длань узка, но взор мой, словно у свечи, широк.На горенье ради мира я себя обрек.Надо мной людских соблазнов стал невластен глас,И от брения земного руки я отряс.От воды, от сна и пищи отвратился я,Без воды, без сна и пищи обходился я.Не имев воды и хлеба, днем не пил, не ел;Ночью же не спал я — ибо ложа не имел.Утвердился я в служенье богу моему,И не знал я дела, кроме как служить ему.
