Уж подпочвенные воды в ямах проступилиПод лопатами, но клада люди не нашли.Небом взятого не сыщешь в глубине земли.Плоть и кость земля приемлет, душу — дар небесный —Небеса возьмут. У всех, кто жив под твердью звездной,Две есть матери: родная мать и мать-земля.Кровная лелеет сына, с милым все деля;Но отнимет силой сына мать-земля у ней.Двух имел Бахрам богатых сердцем матерей,Но земля любвеобильней, видимо, была:Так взяла его однажды, что не отдалаНикому, ни даже кровной матери самой!..Разум матери от горя облачился тьмой.Жар горячечный ей душу иссушил, спалил.И тогда старухе голос некий возгласил:«О неистовствующая, как тигрица, мать!Что несуществующего на земле искать?Бог тебе на сохраненье клад когда-то дал;А пришла пора — обратно этот клад он взял.Так не будь невежественна, не перечь судьбе,С тем простись, что рок доверил временно тебе!Обратись к делам житейским. Знай: они не ждут.И забудь про горе, — это долгий, тщетный труд…»И горюющая гласу вещему вняла;От исчезнувшего сына думы отвела,Цепи тяжких сожалений с разума снялаИ делами государства разум заняла.Трон и скиптр Бахрама Гура внукам отдала.В памяти потомков слава их не умерла.Повествующий, чье слово нам изобразилоЖизнь Бахрама, укажи нам — где его могила?Мало молвить, что Бахрама между нами нет,И самой его могилы стерт веками след.Не смотри, что в молодости — именным тавромОн клеймил онагров вольных на поле! Что в том?Ноги тысячам онагров мощь его сломила;Но взгляни, как он унижен после был могилой.Двое врат в жилище праха. Через эти — онВносит прах, через другие — прах выносит вон…Слушай, прах! Пока кончины не пришла пора:Ты — четыре чашки с краской в лавке маляра.[344]Меланхолия и флегма, кровь и желчь, — от ногДо ушей, как заимодавцы, зиждут твой чертогНе навечно. И расплаты срок не так далек.Что ж ты сердце заимодавцам отдаешь в залог?Ты гляди на добродетель, только ей внемли,Не уподобляйся гаду, что ползет в пыли.Помни: все, чем обладаешь, — ткали свет и тьма.Помни: все, чего желаешь, — яркий луч ума!
