О, скорей от рынка скорби отврати лицо!Огнь, вода, земля и воздух здесь свились в кольцо.Хоть четыре дымохода[345] в хижине, — тесна,И темна для глаз и сердца, и душна она.Ты отринь отраду мира, прежде чем уйтиВ смерть, чтобы успеть от смерти душу унести.Человек двумя делами добрыми спасетДушу: пусть дает он много, мало пусть берет.Много давшие — величья обретут венец.Но позор тебе, обжора алчный и скупец.Только тот достоин вечной славы, кто добраЛюдям хочет, ценит правду выше серебра.Нападений тьмы избегнуть не вольна земля.На сокровищнице мира бодрствует змея.Сладкий сок имеет финик и шипы свои.Где целительный змеиный камень без змеи?Все, что доброго и злого судьбы нам дарят,—Это суть: услада в яде и в усладе яд.Был ли кто, вкусивший каплю сладкого сначала,Вслед за тем не ощутивший мстительного жала?Мир — как муха, у которой медом впередиПолон хоботок; а жало с ядом — позади.Боже! Дай всегда идти мне правильным путем,Чтобы мне раскаиваться не пришлось потом!!Двери милости отверзни перед Низами!Дом его крылом — хранящим в бурю — обними!Дал ему сперва ты славу добрую в удел;Дай же под конец благое завершенье дел!
Конец книги, хвала Аладдину Корпа-Арслану
Только пробой осветился звонкий золотой,Что в Гяндже был по-румийски отчеканен мной,[346]Начертал я имя шаха, чтоб моя рукаПрославлялась по вселенной долгие века.Шах — в румийских одеяньях славный властелин;Рум ему налоги платит, дань большую — Чин.На стезе наук и знаний, словно на весы,Разум Бахтишу он ставит и престол Исы.Все творение земное дышит только им,Небо, преклонясь, целует землю перед ним,Ты, на милость чью надеждой полон Низами,Средь касыд и песен века — песнь мою прими.Коль найдет по нраву книгу твой высокий вкус,Я, как твой венец высокий, в мире вознесусь.Капельки росы медвяной стынут на шипах,Божий дар небесной манной падает в песках.Я тебе из сада мысли отдал лучший плод,Чистый, сладостный, как в сливки погруженный мед.
