Бахрам казнит везира-насильника
Ночь. Бахрам решает своей рукой насаждать повсюду справедливость. Он не может сомкнуть глаз, вспоминая историю злого везира. Наутро он велит созвать весь народ перед дворцом.
Выводят Раст-Раушана и с позором вешают на дверях дворца. Шах произносит речь, в которой обещает отныне так казнить каждого насильника. Он рассказывает вельможам о пастухе, казнившем пса- предателя, призывает пастуха и щедро одаривает его.
Хакан просит у Бахрама прощения
Хакан, узнав о казни везира, пишет Бахраму письмо. Он сообщает, что Раст-Раушан был предателем: это он подстрекнул хакана идти войной на Иран, обещая собственноручно убить Бахрама. Хакан, пересылает все изменнические письма Раст-Раушана и клянется в верности Бахраму. Бахрам, возлюбив теперь одну лишь справедливость, отпускает семь красавиц царевен и забывает о семи дворцах — ему это все теперь не нужно.
Завершение дел Бахрама и исчезновение его в пещере
Лал — замо?к жемчужной нити истины нетленной,[340] Что немолчным наполняет звоном слух вселенной,— Лал сказал: «Когда семь башен, с чашами вина, Перед шахом заключили сказок круг сполна,— Купол разума, что за?мком был его уму, О летящем своде мира подал весть ему: «Мудрый, удались от капищ идольских земли! Убегай уничтоженья: вечному внемли!» Этот голос у Бахрама дух воспламенил. Шах от сказки и обмана взоры отвратил. Видел: свод, что скатерть жизни свертывать спешит, Рано ль, поздно ль — все в подлунной своды сокрушит. Он семь куполов отвеял от очей, как сон; В дальний — к куполу иному — путь собрался он. Ведь один тот купол тленьем будет пощажен; В нем до дня Суда правдивый дремлет, опьянен. Семерых седых мобедов шах призвать велел, Семь дворцов семи мобедам передать велел; Вечный пламенник под каждым сводом засветил;[341] В храмы пламени жилища страсти превратил. Стал шестидесятилетним старцем властелин; Забелел в кудрях-фиалках седины жасмин. Стал служить Бахрам, как богу, истине одной И чуждался неизменно радости земной. Но однажды, чуждым ставший ловле и пирам, С избранными на охоту выехал Бахрам. Но не ловля, не добыча в степь царя влекла: Сделаться добычей неба — цель его была. Рать рассыпалась по степи. Каждый повергал То онагра, то косулю. Лишь Бахрам искал Одинокую могилу[342] для жилья себе. Убивал порок и злобу бытия в себе. В солонцах, где лань к потоку в полдень не стремится, Где газели — зол громада, а онагр — гробница, Вдруг онагр, резвее прочих, в пыльных облаках Показался и помчался в сторону, где шах Ждал его. Он понял: этот ангелом хранимый Зверь — ему указывает неисповедимый 
