Взглядом, словом, делом людям благо приносить,—Вот как я старался богу моему служить.И за мною от везира стражники пришли.Вызвал — посадил меня он от себя вдали,Молвил: «Стал тебя в злодействах я подозревать!А закон страны — злодеев нам велит карать…»«О везир! — в ответ сказал я. — Мысли мне открой,Жить по-твоему хочу я и в ладу с тобой!»«Я боюсь твоих проклятий, — отвечал везир.—Да скорее бог избавит от тебя свой мир!Ты злонравен по природе, мстителен и зол.Ты дурных молитв немало обо мне прочел.Из-за злых твоих молений я ночной поройПоражен, быть может, буду божией стрелой.Только раньше, чем от злого твоего огняИскра божьего проклятья опалит меня,В глотке яростной молитву я запру твою:Руки злобные в колодки с шеей закую!»Заключил меня в оковы, неба не страшась,Старика поверг в темницу нечестивый князь.Как осла, что вертит жернов, он меня велелЗаковать; колодки, цепи на меня надел.На семь лет меня он бросил в страшный сей затвор…Я же скованные руки к небесам простер,—Ниспроверг величье князя я мольбой своейИ сковал злодею руки — крепче всех цепей!Хитростью меня он бросил в крепость, под замок.Я же у него разрушил крепость и чертог!А теперь я отдан небом доброте царя,И из сердца бьет лучами радость, как заря!»И прижал властитель к сердцу старца, как отца,Льва — убийцу нечестивых, божьего борца.Молвил: «Кроме слов о страхе пред мольбой твоейИ возмездьем, — слова правды не сказал злодей.Но отшельнику молитву запретить нельзя.Праведника, как убийцу, осудить нельзя!И когда творил нечестья он рукой своей,—Он произносил проклятье над главой своей!И проклятье это пало на него, как меч,Голову его мгновенно похищая с плеч.Ты в награду все богатства, чем владел везир,Всё себе возьми! Да будет над тобою мир!»Но сказал дервиш: «Что делать стану я с казной?Нет! Сокровищем ценнейшим поделись со мной,Как с тобою поделился лучшим я!» И вотКруг он сделал, закружился, словно небосвод,Заплясал[339], хоть бубен такта и не отбивал.—И пропал. Растаял, словно вовсе не бывал.
