Он затем Азурабадакан, по советуВсех вельмож, посетил[388]. И в пример всему светуОн огонь угашал, он смывал письмена,Чтоб забыла о магах вся эта страна.Был тут некий огонь, а вокруг него камень.«Худи-сузом»[389] в народе звался этот пламень.В золотых ожерельях склонялись пред нимСто эрпатов. Неверными был он ценим.Повелел Властелин, чьим сияньем украшенБыл весь мир, чтобы был этот пламень угашен.И свернул все шатры боевой его стан:Царь помчался туда, где расцвел Исфахан,—Этот город, такой разукрашенный, в коемВсе дышало богатством и сладким покоем.Венценосец был радостен радостью той,Что сверкает, когда мы спешим за мечтой.И немало огней погасил он эрпатов,В рог бараний немало скрутил он эрпатов.В Исфахане был храм, и китайский узорПокрывал его стены и радовал взор.Ряд пленительных девушек — так но уставуНадлежало — был в капище. Нежно отравуЛил их взор. Словно в глину вступала ступняУ взиравших на розы в сверканье огня.Но Азар-Хумаюн — отпрыск славного Сама,Чародейка — была лучшей розою храма.Заклинанья шепча, красотою сильна,У сердец отнимала рассудок она.Как Харута, любого волхва пред собоюНеизменно склоняла она ворожбою.И когда Искендер приказал, чтоб снеслиСей притон, сей позор исфаханской земли,—Всей толпе горожан эта правнучка СамаПоказала дракона над стенами храма.И, увидев, как взвихрился черный дракон,Весь народ этим призраком был устрашен.Побежали, друг друга сшибая, и с криком —Все к царю Искендеру в испуге великом:«Там, над храмом, дракон, всех он в лапах сожмет,Грозно брызжет он пламенем, как огнемет!Не подступишь к нему! Он поднялся, взираяНа людей, он пройдет, весь народ пожирая!»Царь спросил у везира: «Кто знает у насЭти чары?» Ответствовал тот: «БулинасВ чародействе искусен. Ему все обманыВолхвований знакомы и все талисманы».Царь спросил Булинаса: «Как могут, скажи,Так обманывать эти приспешники лжи?»Был ответ: «Можно, тайной наукой владея,Вызвать образ любой. Все в руках чародея.
