Пять поэм

Повели — я желанье твое утолю
И дракона поймаю в тугую петлю».

Царь промолвил: «Создание черного духа
Уничтожь, чтоб о нем больше не было слуха!»

Булинас тотчас к храму пошел, а дракон
Над стеною стоял, вдаль посматривал он.

И Азар-Хумаюн тут увидела сразу,
Что стекло ее лжи поддается алмазу.

И кудесница вновь начала колдовство,
Чтоб, смутив мудреца, обесславить его,

Но хоть чары ее были властны и яры,
На саму чаровницу обрушились чары.

Вся бессильная власть неисполненных чар
Самому чародею наносит удар.

Прозорливый мудрец властной силою знанья,
Побеждая, сковал все ее заклинанья.

И, в движении звезд уловив череду,
Ту, что может к колдунье приблизить беду,—

Взял он горстку суда?ба[390] и бросил в дракона.
Он для чар чародейки добился урона

Этим действием быстрым. Заклятьем одним
Он дракона сломил и расправился с ним.

Увидала она, что магической власти
Лишена, и, в испуге от этой напасти,

Пала в ноги румийцу, прося у него,
Чтобы дал ей узреть Светоч мира всего.

Булинас увидал чаровницу, — и ясной
Стала участь его: тяготенье к прекрасной.

Он, сказав, что пощаду он дать ей готов,
Спас ее от людей, избивавших волхвов.

Дал он людям приказ. Пламя вспыхнуло ало,
И все росписи капища разом пожрало.

Луноликую свел он к царю. «Это он,—
Так сказал Булинас, — огнеокий дракон.

Эта женщина ведает многие тайны,
И деянья волшебницы необычайны:

В недрах праха ей слышно движение вод,
От круженья удержит она небосвод;

Месяц с неба сорвет; все затворы — нелепость
Перед ней, проходящей по ниточке в крепость.

О ее красоте что скажу? Посмотри!
Эта дева прекрасней прекрасных пери.

Мускус локонов обнял чело чародейки
И кольцо за кольцом лег у розовой шейки.

Славу дивной, о царь, я навек погасил,
Преградил ей дорогу, лишил ее сил.

Мне сдалась она, царь, побледнев от испуга.
Пусть увидит во мне не врага, а супруга.

Удостой ее службой, мне счастье устрой,
Пусть мне будет царицей она и сестрой».