Пять поэм

Укрепляет наш дух, словно чистый ручей.

Я сгораю, ведь скорби во мне преизбыток.
Научился я пить твой отрадный напиток.

* * *

Так прекрасна Берда, что январь, как и май,
Для пределов ее — расцветающий рай.

Там на взгорьях в июле раздолье для лилий,
Там весну ветерки даже осенью длили,

Там меж рощ благовонных снует ветерок;
Их Кура огибает, как райский поток,

Там земля плодородней долины Эдема,
«Белый сад» переполнен цветами Ирема,[397]

Там кишащий фазанами дивно красив
Темный строй кипарисов и мускусных ив,

Там земля пеленою зеленой и чистой
Призывает к покою под зеленью мглистой,

Там в богатых лугах и под сенью дубрав —
Круглый год благовонье живительных трав,

Там все птицы краев этих теплых. Ну что же…
Молока хочешь птичьего? Там оно — тоже.

Там дождем золотым нивам зреющим дан
Отблеск золота; блещут они как шафран.

Кто бродил там с отрадой по благостным травам,
Тот печалей земных не поддастся отравам.

Но Берда ниспровергнута[398]. Ветра рука
Унесла из нее и парчу и шелка.

В ней осыпались розы, пылавшие ало,
В ней не стало нарциссов, гранатов не стало.

Устремись к ее рощам, войдя в ее дол,
Ты бы только щепу да потоки нашел.

Или травы, что здесь в златоцветах блистали,
Из зерна справедливости древле взрастали?

Если правда здесь вновь утвердится, — красив
Снова станет узор здешних пастбищ и нив.

Да, коль шах обратит взор свой к этому лону,
Вновь он даст украшения древнему трону.

Этот край прозывался Харумом[399], потом
Был Бердою учителем назван, и в нем,

Породившем прославленных мощное племя,
Много кладов укрыло поспешное время.

Где цвело столько роз, взор людской утоля?
Где еще столько кладов укрыла земля?

* * *

Нам поведал мудрец, клады слов разбирая:
Воцарилась в стране, что прекраснее рая,

Нушабе; за отрадною чашей вина
Круглый год, веселясь, проводила она.

Непорочной газелью бродя по долинам,
Красотою была она схожа с павлином.