Их бы прихоти отдал всю душу свою.Их в жемчужинах шеи, а уши их в лалах.Их уста — рдяный дал, жемчуг в ротиках алых.Чье заклятье над ними — не знаем, но страстьНе простерла на них свою жаркую власть.Их приятель — напев, их забвение — в чаше.Ничего им на свете не кажется краше.Это воля премудрой и чистой женыОтгоняет от них сладострастные сны.И чертоги ее с пышным капищем схожи,И туда беспрепятственно дивные вхожи.И она, хоть мужчинам к ней доступа нет,Каждый день созывает свой царский совет.У нее во дворце есть большая палата,Что не только ковром златотканым богата:Там хрустальный поставлен блистающий тронИ рядами жемчужин он весь окаймлен.Весь дворец ее блещет каменьев лучамиИ, как светоч иль месяц, сияет ночами.Каждым утром, взойдя на высокий престол,Взор царица возносит в заоблачный дол.Всем, кто в этой палате, невестою мнитсяМеж невест услужающих эта царица.И все жены цветут; в созерцанье ониИ в веселье проводят счастливые дни.Но в дремоте своей и за радостным пиромРозы помнят того, кто сияет над миром.И жена, чье чело так пристало венцу,Не жалеет себя в поклоненье творцуИ не спит во дворце, схожем с божеским раем,В мудрой зоркости. Так же о доме мы знаем,Что из мраморных глыб. Ночью, словно луна,Одинокая, в дом этот входит она.Там за тихим, для всех недоступным порогомДо утра она страждет, склоняясь пред богом.Лишь ко сну она голову склонит, — и вотВскинет снова, как птичка, которая пьет.И затем в окруженье пери? она сноваПьет вино и внимать милым песням готова.Так она управляет стремлений конем:В ночь — сюда повернет, а туда — светлым днем.В ночь молитвам она предана, а с рассветомХочет радостной быть — видит благо лишь в этом.Так ведет меж подруг она круг своих дней.Пребывают гулямы в заботах о ней».Искендер, обольщенный такими речами,Все хотел бы увидеть своими очами.Вся окрестность цвела, воды мчались по ней,Дол казался «алхимиков камня» ценней.[401]