которые проходило огромное количество народу (2), возможно, стекавшегося на празднование одного из главных годовых праздников (Исх. 23:14—17). Таким образом, эта проповедь была откровенным вызовом официальной религии и религиозной практике множества людей. Этот поступок требовал недюжинного мужества (как показывает отчет в гл. 26).

Суть проповеди выражена в ст. 3—11. Иеремия призывает народ к покаянию, объяснив, что их подстерегает смертельная опасность, которой все еще можно избежать (3). Он высмеивает бессмысленность современных ритуалов (4) и говорит, что истинная религия состоит из дел, а не только из исполнения религиозных обрядов (5–6; ср. коммент. к 5:20–28). В основании правильных поступков лежат хорошо известные законы, данные Господом в завете; в ст. 9 в списке грехов религиозных (поклонение чужим богам) и социальных есть намек на десять заповедей (Исх. 20:2—17). Иными словами, если народ Иудеи живет таким образом, его упование на Бога является безосновательным.

Большая часть проблемы заключена в ложном уповании на то, что само по себе обладание Храмом и исполнение ритуалов спасительны. Позаимствовав суеверия у жителей Ханаана, народ пребывает в убеждении, что это дает ему своего рода гарантию постоянного присутствия и защиты Господа. Иеремия на примере неприятного инцидента показывает им безосновательность таких взглядов (12—15). Силом, где пребывала скиния, бывший главным святилищем для всего Израиля задолго до Иерусалима, теперь прекратил существование, очевидно, пав жертвой филистимлян. Если пал Силом, почему должен устоять Иерусалим? И современным верующим следует помнить, что не святилище защищает нас от различных бед, но живая вера в истинного Бога.

7:16—29 Нет надежды на спасение

Храмовая проповедь заканчивается обращением к самому Иеремии: больше ему нельзя молиться за народ (16). Это в самом деле поразительно, ведь молиться за соплеменников было одной из пророческих обязанностей (ср.: Быт. 20:7; Исх. 32:9—14). Однако запрет будет неоднократно повторен Иеремии (11:14; 14:11; 15:1). Таков один из способов Господа показать народу, что Его терпение истощилось. (Неоднократно повторяющийся призыв покаяться остался без внимания, что в конечном итоге и привело к суду.)

Далее следует отрывок, дающий некоторое представление о местных обрядах идолопоклонства, когда совершались предложения еды и питья ханаанской богине Астарте. Пирожки по форме могли напоминать ее. В приготовлении участвовала вся семья, что было признаком всеобщей развращенности народа. Грех взрастил в себе семена собственного наказания (19).

Господь объявил народу, что обратит на него Свой гнев, и припомнил, как целые поколения упорствовали против Него. Этот отрывок созвучен с храмовой речью резкой критикой формальных ритуалов (22). Здесь подразумевается, что Бог не обязан говорить, получив жертву, равно как говоря с людьми, Он не настаивает на получении жертвы. Отрывок заканчивается знаком оплакивания, предсказывающим скорую гибель народа (29; ср.: 16:6; Мих. 1:16)

7:30 — 8:3 Мерзость в очах Бога

При нечестивом царе Манасии по его приказу во дворах дома Господня были установлены жертвенники языческим богам (Иер. 7:30). Таким образом Храм подвергался осквернению (см.: 4 Цар. 21:3,5—7). Хуже того, в месте под названием Тофет идолопоклонники, почитавшие Молоха, приносили ему в жертву детей. Тофет находился в юго–восточной части Енномовой долины. По некоторым данным, слово «тофет» означало «гарь» или «очаг». Царь Иосия запретил эти отвратительные Богу жертвоприношения, но грех еще не был искуплен. Следуя примеру язычников, некоторые иудеи также стали приносить в жертву Яхве «сыновей своих и дочерей» (см.: Исх. 19:2 и 12; ср.: Мих. 6:7). Должен наступить день, когда этот грех искупится страданиями иудеев. Тофет и Енномова долина будут названы «долиною убийства», потому что там станут хоронить убитых в Иерусалиме, когда места на кладбищах будут переполнены (Иер. 7:32). Смерть без ритуального погребения считалась страшным проклятием (Иер. 7:33; см.: Втор. 28:26). Так даже мертвые не избегнут кары. Их тела будут выброшены из могил. (Очевидно, завоеватели разорят могилы в поисках сокровищ либо из чувства мести.) А солнце, луна и звезды, которым иудеи поклонялись при жизни, станут равнодушно взирать с высоты на их посмертный позор.

8:4 — 10:25 Плач по отступнику Сиону

8:4—22 Нет истинного исцеления

Этот отрывок начинается с краткого (4—7) повторения темы «совращения», «возвращения» и «обращения» (в еврейском языке все эти слова переданы одним и тем же глаголом; ср. также гл. 3). Иудея обвиняется в постоянном отступничестве (5б) в противоположность покаянию, к которому призывает ее Бог. Противоестественность ее поведения иллюстрируется на примере птиц, которые руководствуются данным им Богом инстинктом, зная время и место своих перелетов. А люди утратили данное им от рождения чувство Бога. Они не осознают, что пришла пора вернуться к Богу. Похожие высказывания встречаются в притчах у Екклесиаста (напр., см.: Екк. 3).

Пророк продолжает свои рассуждения о мудрости, горько упрекая иудеев, считавших себя мудрыми (8:8) на основании того, что им дан письменный закон и право на объяснение его. Вероятнее всего речь шла о священниках (ср.: ст. 10), а не об особом классе людей наподобие «книжников» в Новом Завете. Однако слова Иеремии направлены против тех, кто, будучи в ответе за верное учение в Иудее, извратил закон в личных целях, продолжая заявлять, что поясняет его. Учение — это Тора, одновременно закон, данный в моисеевом завете, и указания к нему. Главы семей несли общую ответственность (см.: Исх. 13:14—16), а священники — личную (Втор. 31:9—13). Извращение закона происходило из–за сознательного пренебрежения к нему, что должно было служить личным целям учителей (10б). Те, кто учит Божьему слову, несут тяжелейшую ответственность и никогда не бывают свободны от этих моральных опасностей, и даже от особого суда Божьего (ср.: Лк. 17:2; 1 Тим. 1:7). (Ст. 10–12 очень напоминают 6:12–15; см. коммент. к ним.) Ст. 13 служит напоминанием о том, что фальсификация истины не может долго продолжаться без ужасных последствий.

Посреди обвинительной речи помещен другой отрывок (14—17), изображающий приближение врага и возникшую в связи с этим панику (ср.: 4:5—6,13—15). Ст. 15 содержит слова тех, кто был обманут лжепророками и учителями.

Последний раздел главы (18–22) рисует отчаяние, охватившее пророка. С горестным воплем обращается он к Богу (4:19), сострадая своему народу (8:18–19). Обещание, данное некогда Богом царю Давиду через пророка Нафана (2 Цар. 7:11–16), внушало иудеям уверенность, что Господь не оставит их и пошлет победу над всеми врагами (Пс. 2). Храм Иерусалима казался иудеям безусловной гарантией их безопасности в любом случае (см. коммент. к 7:1—15). Это во многом объясняет их слова в первой половине ст. 19. Господь отвечает им знакомым обвинением, но иудеи продолжают сетовать на свои страдания в выражениях, напоминающих сюжет четырнадцатой главы о засухе. Последние два стиха произносятся вновь от лица Иеремии, который не в силах отделить себя от страданий Иудеи. Мрак и ужас объяли его, и пророк мечется в поисках возможного исцеления для своего народа. В ст. 22 это выражено иносказательно. Галаад (восточная часть Иордании) славился своим бальзамом (смолой мастикового

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×