Хранительница вздрогнула, попыталась повернуть голову, но противная серая слизь тут же затвердела, и женщина оказалась замурованной в ней. Только лицо осталось открытым, правда, увидеть, что творится вокруг, мешали обрывки тумана.
- Кто ты?
- Разве это важно?
- Да.
- Не думаю. Для тебя важно остаться в живых, а кто поможет тебе - не суть.
- Чушь! Я не приму помощи неизвестно от кого!
- Твоё право. Прощай.
Липкие серые обрывки скользнули к лицу, забились в рот, нос, и Хранительница отчаянно взвыла: 'Помоги! Кто бы ты ни был!'
- Хорошо.
Клочки тумана исчезли. Стася с наслаждением вдохнула чистый горный воздух:
- Спасибо.
- Рано благодаришь, детка. - Голос стал чуть громче, словно неведомый собеседник приблизился. - Сначала мы кое-что обсудим.
Стасе до жути хотелось увидеть 'спасителя', но, даже собрав все силы, голову повернуть не удалось.
- Я согласна на всё, только вытащи меня отсюда!
- Прямо-таки и на всё? - ухмыльнулся голос. - А если я прикажу тебе убивать?
Станислава представила себя с окровавленным ножом в руке, и к горлу подступила тошнота. Но потом она вспомнила, сколько людей погибли от руки её мерзких родственничков, и рявкнула:
- Значит, буду! Чем я хуже их?!
- Золотые слова, девочка. Итак, мы договорились: я возвращаю тебя к жизни, а ты делаешь всё, что я прикажу.
- Да! - выдохнула Хранительница и почувствовала, как затвердевшая масса трескается и рассыпается в прах.
Тёплые ласковые руки подхватили Стасю и, баюкая, понесли вверх, к чистому бледно-голубому небу. 'Кто же спас меня?' - подумала женщина, и почти сразу волна приятной дремоты накрыла её, даруя тихий, спокойный сон…
- Слава Богу, ты очнулась!
Станислава открыла глаза и в смятении взглянула на бывшую свекровь:
- Что со мной?
Розалия успокаивающе погладила её по руке:
- Теперь всё в порядке, дорогая. Ты проспала почти сутки. И спала так крепко, словно отсыпалась за сотни бессонных ночей. Неужели в Камии было настолько плохо?
- Ужасно.
Станислава откинула шёлковое покрывало и села, растерянно глядя по сторонам. Комната, в которой она провела в затворничестве целый год, показалась чужой и мрачной, несмотря на светлые стены и огромные окна, а солнечные лучи, танцующие на огромном белоснежном ковре - враждебными. 'Ну, почему он не выбросил меня на Землю? Нарочно! Хотел, чтобы я мучилась в этом треклятом Лайфгарме, в этом ненавистном замке, среди грязных, аморальных людишек! - Станислава покосилась на бывшую свекровь и вздохнула: - Конечно, Розалия - исключение'. С трудом подавив приступ злобы, женщина босиком прошлёпала к столику, на котором стояли фарфоровый кувшин и тазик, умылась и вытерлась мягким полотенцем. Жизнь сразу же показалась немного приятнее. Вновь покосившись на Розалию Степановну и мысленно порадовавшись, что та ни о чём не спрашивает, Станислава прошла в гардеробную и, скинув мятое платье, стала рассматривать королевские одежды.
- Как там Валя?
'Ну вот, спросила', - кисло подумала Хранительница. Сказать что-либо приятное о Валентине и его собутыльниках язык не поворачивался. Сдёрнув с плечиков простое коричневое платье, Стася натянула его на себя и, аккуратно застегнув мелкие, отделанные речным перламутром пуговицы, повернулась к бывшей свекрови:
- Насколько я знаю, с Валей всё в порядке. Видите ли, Розалия Степановна, мы встретились с ним всего пару дней назад и толком не поговорили, но, судя по тому, что я видела, Ваш сын вполне доволен собой и жизнью.
Если ответ и не понравился наместнице, то виду она не подала. Всё с тем же ненавязчивым участием Розалия протянула Хранительнице деревянный гребень, потом тонкий золотой обруч с утопленным в металл изумрудом и раздвинула дверцы обувного шкафа. Осторожно расчёсывая примятые, спутанные волосы, Станислава с невозмутимым видом наблюдала за бывшей свекровью. Удивительное дело, но на эту строгую пожилую женщину злиться она не могла, а ведь её сынок был самым большим прохиндеем из тех, что встречались Хранительнице. 'А ещё говорят, что дети - отображение родителей. Ерунда! - подумала Стася и тут же почувствовала себя виноватой. - Бедная женщина, больше полугода не знала, жив её ребёнок или нет!' Станислава отложила расчёску, возложила на голову обруч и неуверенно приблизилась к бывшей свекрови:
- Не волнуйтесь, Розалия Степановна, Ваш сын выглядит прекрасно. Он сыт, здоров и наслаждается камийской жизнью. Сейчас он живёт в великолепном двухэтажном особняке вместе с друзьями, а вскоре они отправятся в замок Артёма.
Наместница повернулась, и Станислава отшатнулась: на правильных, чуть подкрашенных губах Розалии лучилась насмешливая улыбка.
- А почему ты не осталась с ними? Почему оказалась в Лайфгарме да ещё в состоянии, похожем на летаргический сон?
Приступ ярости смыл благие намерения: Стася хотела как лучше, она старалась успокоить несчастную мать, подружиться с ней, а та начала задавать неприятные, раздражающие вопросы. Хранительнице готова была рвать и метать, а лучше - вышвырнуть зарвавшуюся землянку из своего замка, но едва взглянула в мудрые, проницательные глаза, желание выступать пропало.
- Я здесь, потому что мы с Артёмом немного повздорили, - пробормотала она, схватила с полочки туфли и обулась.
- Дима позволил ему выставить тебя из Камии? - Наместница недоверчиво качнула головой, её взгляд стал цепким и напряжённым. - Или он тоже был не против?
- С чего Вы взяли?
- Иногда ты бываешь несдержанна.
- Может быть и так, но Дима любит меня такой, какая я есть! И никогда не расстался бы со мной, если б владел магией! Но с его даром что-то случилось, и спятивший Тёма делает, что ему заблагорассудится. А заблагорассудилось ему избавиться от меня! Спасибо, хоть не убил! - на повышенных тонах закончила тираду Станислава и, резко выдохнув, заговорила сдержанным светским тоном: - Который сейчас час? Я ужасно хочу есть. Не могли бы Вы распорядиться сервировать завтрак?
- Завтрак уже сервирован. - Розалия досадливо взглянула на королевский обруч в волосах Хранительницы: - Надеюсь, ты спустишься в трапезный зал, чтобы познакомиться со своим кузеном? Раз королева вернулась, самое время определиться с его титулом.
'Ещё один брат? - ужаснулась Стася. - Только не это!'
- Его зовут Кевин, - разглядывая побледневшую Хранительницу, продолжила Розалия. - Он сын покойного Олефира.
- Опять Олефир… - зло прошептала Станислава и сжала кулаки.
Кровь прилила к щекам так стремительно, что ей показалось, будто кожа сейчас покроется волдырями. Имя дяди всколыхнуло забытые страхи, и Хранительница издала сдавленный стон: жизнь с катастрофической скоростью неслась под откос. Попомнив недобрым словом всех своих 'милых' родственничков, Стася мысленно обозвала Кевина чудовищем и стала лихорадочно соображать, сможет ли избавиться от него, не имея на шее Ключа. 'Вряд ли…' - с тоской признала она и в сердцах воскликнула:
