- Заткнись! - Кристер со стуком поставил кувшин на стол, зловеще взглянул на Марию и позвал гвардейцев: - Отвезите наложницу в замок и проследите, чтобы её вымыли, одели, как полагается, и привели в мою спальню.
- Будет исполнено, Ваше сиятельство! - отсалютовал офицер, перекинул женщину через плечо и вынес из шатра.
'Так или иначе, я отомщу Артёму. А ты будешь моей, Мария', - холодно подумал граф, рухнул на подушки и прислушался. Через тонкие стены доносились громкие голоса, хохот и женский визг. 'Уже и наложниц притащили… Может, не стоило Марию в замок отправлять? Какая разница, где насиловать её? Впрочем… тогда бы и Артёма пришлось возвращать! Нет уж, сделаю, как обещал. Вдруг и впрямь получится!' В сердце графа затеплилась надежда, и мало-помалу к нему вернулось хорошее настроение. Улыбнувшись, Кристер похвалил себя за находчивость и в прекрасном расположении духа покинул шатёр.
В лагере царило веселье. Придворные лакомились сочным мясом чернухи, пили вино и тискали наложниц. С появлением довольного жизнью графа пирушка стала набирать обороты и вскоре превратилась в буйную, жестокую оргию. Кристер превзошёл самого себя. Он не только рассказывал приближённым о своих похождениях с принцем Камии, но и показывал, что тот творил с невольницами и рабами. К утру лагерь напоминал поле битвы. Кристер обвёл пьяным взглядом спящих вповалку придворных, растерзанные тела и отправился в шатёр, отдохнуть перед новым развлечением…
Крепко сжимая рукоять меча, Ричард с досадой смотрел на звёздное небо, рыжеватый диск луны и тёмную полосу горизонта. Он вновь оказался в Харшидской пустыне, за много километров от Ёсского замка, где во власти Кристера остались Артём и Маруся. 'Какого чёрта он выкинул только меня? Кристер растерзает Машу! И почему я не прибил графа, как только увидел? Тёма помешал? Если так - оба по ушам получат! Ишь, нашёл развлечение - рабом заделался! Дурак!' Кличка, которой наградил Артёма Кристер, окончательно взбесила инмарца, и, сунув меч в ножны, он зашагал на север, одержимый мыслью убить правителя Крейда.
Ричард шагал по пустыне всю ночь. Он не делал даже коротких остановок, желая как можно быстрее достичь Ёсского замка - жажда мести и ярость придавали ему сил. Утром инмарец заметил на горизонте облако пыли. 'Камийская мечта снова в деле!' Король свирепо оскалился и побежал навстречу каравану.
Заметив одинокого путника, наёмники пришпорили коней и во весь опор понеслись к нему. Ричард на бегу выхватил меч, вскинул его над головой, и клинок засиял под белым камийским солнцем. Однако меч не остановил солдат. Они уверенно неслись к путнику, надеясь на лёгкую добычу.
- Глупцы! - расхохотался инмарец, и самый быстрый всадник мигом вылетел из седла.
Ричард вскочил на его коня, вонзил каблуки в мышастые бока и ринулся на врагов. Большинство наёмников даже не успели сообразить, что умирают, а из тех немногих, кто сообразили, с кем свела их судьба, развернули коней и сломя голову помчались прочь. Пренебрежительно хмыкнув, камийская мечта подъехал к караванщику, взял из его рук кошелёк и приказал:
- Слезай!
Купец кубарем скатился на горячий песок, отполз в сторону, закрыл глаза и вжал голову в плечи. Однако Ричард не стал терять времени на убийство. Запрыгнул на длинноногого жеребца и бешеным ветром понёсся по пустыне…
Кристер примчался в замок в сумерках. Бросив поводья рабу, он сразу же отправился в подземелье, где в маленькой, сырой камере Джомхур развлекал принца Камии кровавыми историями о нём самом. Мягко ступая по земляному полу, граф подошёл к двери, заглянул в потайное окошко, и губы растянулись в хитрой улыбке: жестикулируя изуродованными руками, Джомхур рассказывал историю об убийстве пятисот рабов в Зандре. Артём же, скрестив ноги, сидел перед работорговцем и с выражением немого восторга на лице внимал его темпераментным словам. В глазах сумасшедшего сына Олефира пронзительно горели серебряные огоньки. 'Даже жаль прерывать столь вдохновенного рассказчика', - ухмыльнулся про себя Кристер и загремел ключами. Тяжелая дверь заскрипела, отворилась, и, увидев хозяина, Артём тотчас встал на колени. Огоньки в глазах потухли, восхищение на лице сменил страх, рот скривился в угодливой улыбке.
Вздохи разочарования вырвались у Кристера и Джомхура одновременно. Работорговец отвернулся, лёг на ветхий соломенный тюфяк и уставился в стену, а граф со злостью пнул шута и сквозь зубы процедил:
- Пошли, Дурак!
Нехотя поднявшись, Артём поплёлся за графом. Он очень надеялся, что хозяин покормит его: миска баланды, церемонно преподнесённая Джомхуром, давно переварилась, и живот сводило от голода. Однако надежды шута не оправдались. Кристер привёл его в свои покои, отворил дверь спальни и кивком указал на Марусю, одетую в тончайший шёлковый халат и светло-розовые шальвары:
- Узнаёшь?
- Да, хозяин! - радостно закивал Артём. - Это боевая наложница господина Ричарда.
- Ты знал её раньше, Дурак?
- Да, хозяин! - Шут снова закивал и добавил: - Я видел её позавчера, на пиру! Она хорошо дралась!
- А до пира?
Лицо Артёма болезненно скривилось, глаза забегали, а губы задрожали. Он упал в ноги графу и забормотал:
- Я… я… не знаю… простите, хозяин… я.. не…
- Безмозглая тварь, - прошипел Кристер и ударил шута ногой. - Ни на что не годишься!
- Лучше бы ты покормил его, граф, - внезапно сказала Маруся. - Он думать ни о чём не может кроме еды!
- Да, как ты смеешь указывать мне? - Кристер подскочил к креслу, в котором сидела Маруся, и рывком вздёрнул её на ноги. - Твоё дело ублажать хозяина, а не советы давать! - Он толкнул женщину к широкой низкой кровати, повернулся к Артёму и приказал: - Вставай, Дурак! Будешь смотреть, как я издеваюсь над наложницей твоего друга. Ты ведь любишь насилие, не так ли?
- Т-так, хозяин, - всхлипнул временной маг и послушно уставился на Марусю.
- Думаешь, этот спектакль поможет тебе пробудить принца Камии, граф? - ехидно поинтересовалась женщина. - Вряд ли!
- Попытка не пытка, - дёрнул плечом Кристер и стал расстёгивать красно-золотой камзол. - Чего сидишь, детка? Раздевайся!
Мария не обратила внимания на приказ, она внимательно разглядывала временного мага: впалые щёки, дрожащие губы, затравленный взгляд.
- Может, попробуешь что-то другое, Крис? Ты и так забил его до полусмерти. Кнутом делу уже не поможешь. Попробуй использовать пряник.
- Что за бред ты несёшь? Кнут, пряник… Или безумие шута заразно? - Кристер скинул камзол, шагнул к женщине и с угрозой повторил: - Раздевайся!
- Кнут и пряник, наказание и поощрение. Я говорю о методе воспитания, граф. Так вот, с наказаниями ты явно переборщил, - невозмутимо разъяснила Маруся, продолжая смотреть на Артёма. - Он предан тебе, как собака, и, если ты приласкаешь его, то начнёт приходить в себя. От безумия это едва ли излечит, но вести себя он будет более адекватно.
- Аде… как?
- Адекватно, то есть соответственно окружающей его действительности. Накорми Тёму досыта, прекрати его бить, одень в чёрные одежды, и он начнёт успокаиваться. Страх отступит и, возможно, вернётся память. Тёма осознает себя принцем Камии, ты, наконец, бросишь ему в лицо обвинения, вызовешь на поединок и умрёшь с сознанием выполненного долга.
Рот графа беззвучно открывался и закрывался, глаза выкатились из орбит, и Маруся едва не рассмеялась: перед ней стояло живое воплощение рыбы, выброшенной на песок. А Кристер, так и не сумев выдавить ни слова, плюхнулся на кровать рядом с боевой наложницей Ричарда и обхватил голову руками.
